– Просил тебе... Приказал тебе передать, что он помнит о Стасе. Но отряд на Джемму послать не может, потому что у нас мало сил для той войны, которую мы ведем со смертоносцами.

– А что же делать?

– А это, как считает Старик, должен придумать Олаф-сотник. Что скажешь?

– Скажу: думай, раз приказали, - ехидно усмехнулся Люсьен.

Хажец мало общался со смертоносцами и в отличии от Олафа был склонен их очеловечивать. Он не знал, что часто пауки просто имитируют людские поступки, чтобы сделать двуногим приятное, а точнее - оказать уважение. Так восьмилапый Иржа, Око Повелителя Ужжутака в Горном Уделе Хаж часто гладил принцессу Тулпан по голове лапой, но думал в это время только о том, чтобы не оторвать ей ухо когтями. Просто умный паук заметил, что после этого девушка становится откровеннее в своих мыслях.

– Думаю, - вздохнул Олаф, - уже думаю. Подожди, разыщу у кого-нибудь трубочку, подсушу нас и буду думать. Идем искать мою сотню, а там - местечко у костра, до утра не тронемся.

– Скажи, - на ходу поинтересовался Люсьен, - а смертоносцы берут пленных? Я как-то ни разу об этом не думал.

– Ты считаешь, что они - люди на восьми ногах!
– рассмеялся Олаф и проходивший мимо лучник испуганно шарахнулся в сторону от такого смелого высказывания.
– Пленные им не нужны. Когда воля армии сломана, мысли и чувства врагов становятся открыты для смертоносцев. Поэтому они и побежали, хотя еще могли бы долго сражаться. Пауки воюют прежде всего сознаниями, а уж потом жвалами. Так что никого они в плен не берут и не пытают.

– А людей?

– Ну, людей иногда брали, - припомнил сотник.
– Чтобы отвести к Повелителю. Тот проникает в любое сознание, ни мне, ни джетам не устоять. Потом обычно казнили, а вот почему Повелитель оставил в живых... Забыл!

Им пришлось вернуться и поднять на ноги неподвижного Барука. Тот повис на их плечах и вроде бы даже делал попытки идти.

– Зачем он отдал его мне?.. Может, ты и правда потихоньку свернешь ему шею, Люсьен?

– Вот ты предлагаешь мне такое, а ведь я открыт для любого смертоносца, - нахмурился стражник.
– Узнают они через меня, что ты так исполняешь приказы Повелителя, будет тебе тогда весело.

– Я и забыл, - кивнул Олаф.
– Ладно, попрошу кого-нибудь другого.

2

Утром армия опять построилась в колонну и выступила. Позади к ней пристроились самки с потомством, замыкал строй сильный отряд прикрытия, заодно везший человеческих женщин и скарб двуногих. Повелитель теперь знал, что Тчалка находится совсем недалеко- он прочел это в сознании множества сломленных врагов.

Сотня Олафа, насчитывающая на самом деле сорок семь человек, оказалась едва ли не в самом хвосте армии, обернувшись, сотник мог увидеть самок. Вот только делать этого он не собирался - паучихи по его мнению были одними из самых неприятных, и в тоже время непредсказуемых существ. Все эмоции, отпущенные смертоносцам, природа отдала их женской половине. Крупные и сильные самки совершенно не умели подчиняться, и даже Повелителю порой приходилось терпеть их выходки.

– Знаешь, однажды самки набросились на Повелителя во дворце, когда я там был, - сказал он Люсьену, ехавшему рядом.
– Не смотри на них.

– Я не на самок, я на паучат, - улыбнулся стражник.
– Они такие забавные. Что ты сказал?!

– Что слышал. На паучат тем более не смотри. Так вот, сразу две самки ворвались во дворец и напали на Повелителя. Я как раз выходил, и едва успел отпрыгнуть в сторону. А там оказалась свежая, клейкая паутина, я застрял, потом меня освобождали восьмилапые.

– Но как же...
– Люсьен не мог прийти в себя.
– Нет, правда? Напали на Повелителя?

– Такими вещами не шутят, да еще в присутствии Зижды, - сотник, выспавшийся и сытый, несильно стукнул кулаком по спине везущего его смертоносца.
– Конечно, телохранители их не пустили. Но в ярости самки укусили троих.

– Насмерть?

– Ты слышал, чтобы восьмилапые кусали как-то иначе? Я - нет. И еще двоим оторвали лапы. Потом утихомирились и стали поедать мертвых.

– А Повелитель?

– Ушел поскорее в другой зал.

– Как странно, - вздохнул Люсьен.

"Люди странные," - не преминул заметить Зижда.
– "Я был бы счастлив накормить собой самку. Слава потомству!"

– Слава Повелителю, - улыбнулся Олаф, подумав про себя, что Старик к такому счастью не стремится.

Колонна шла быстро, потому что ночью преследующие отряды уничтожили всех смертоносцев - бежать быстрее врага им не позволяла гордость. Рано или поздно честь побеждала, паук останавливался и с облегчением погибал. Теперь Тчалка не имела армии. Люди уже знали об этом.

– А с кем мы будем сражаться?
– спросил Люсьен.
– С рабами?

– Догадайся!
– хмыкнул Олаф.
– С самками будем сражаться. В городах остались самки, и за потомство они оторвут голову кому угодно. Вот только строем атаковать не умеют, а то пришлось бы нам туго.

"Чужие самки," - заметил Зижда.
– "Чужое потомство. Мы будем сражаться и победим."

– Ну конечно, победим. Слава Повелителю!

– Маленькая оказалась в Темьене армия, - не унимался Люсьен.
– Я-то думал: три города, три армии...