– Да.

Больше джет ничего не спросил, тренькнула тетива, рухнула вниз очередная стрекоза. Под ногами оказался скользкий деревянный настил, мост. Сотник взглянул на ноги и увидел кусочки костей, врезавшиеся глубоко в дерево, они одни сохраняли ослепительную белизну.

– Иржа пал, - вздохнул Люсьен.

Олаф почувствовал горе стражника. Он-то как раз меньше всего беспокоился об Ирже, который не был чивийцем. Несмотря на то, что толпа речников не двигалась с места, смертоносцы пошли быстрее, вскоре люди оказались у тела паука. Стрекоз почти не осталось, все больше хажцев бралось за мечи, помогая восьмилапым убивать врагов.

"Люсьен, я счастлив видеть тебя..." - Иржу было едва слышно.

Они остановились. Вокруг было столько человеческой крови, сколько не доводилось видеть прежде даже Олафу-сотнику. Истерзанный паук умирал, ни у кого не возникло даже мысли попытаться спасти этот фиолетовый, подрагивающий кусок мяса.

– Слава Повелителю, - только и сказал стражник.

"Слава Повелителю Ужжутака!" - неожиданно мощно отозвался смертоносец.

Откуда-то сбоку появился Патер, стари с разбегу, смешно упал на паука и заплакал. Иржа содрогнулся, прикосновение причинило ему боль, спустя несколько мгновений паук умер. Олафа ударила волна черной пустоты, на миг он потерял способность видеть и слышать.

– Нельзя сопереживать умирающим, - сказал сотник, придя в себя.

– Почему?
– не понял Люсьен.

– Не важно. Последние стрекозы улетели или убиты?

– Ты думаешь, мы прикончили их всех?
– Люсьен завертел головой.

– Нет, вот этого я не думаю, - покачал головой Олаф.
– Я ведь был в их городе, там хватит летучек на каждого из нас. А уж сколько потомства... Сейчас, наверное, уже становятся на крыло, или вот-вот начнут. Нам нельзя уходить в горы, вспомни про обвалы. Там узко... Надо вернуться во дворец, разрушить мост.

– Речники!
– ткнул вперед луком Люсьен.
– Ты же их ненавидишь больше меня!

– Все равно... Зижда, пора останавливаться! Они бегут?

"Здесь я Око Повелителя!" - почти прорычал разгоряченный, израненный паук.
– "Они бегут, в задних рядах поняли, что происходит! Пусть люди вернутся во дворец, на нас есть лучники, этого хватит."

Почти бегом Олаф и Люсьен догнали хажцев. Смертоносцы уже оказались за поворотом, и когда воины последовали за ними, то увидели бегущую армию речников. Возможно, не погибло еще и половины согнанных со всей реки Хлои воинов, толпы бежали, сминая топча друг друга.

– Если они смогут остановиться, то легко убьют четырех смертоносцев, - покачал головой Люсьен.
– Останови же их, Олаф!

– Не могу. Сегодня он Око Повелителя. Разве можно спорить с Зиждой? Пауки не могут без преследования, это главная часть любого боя.

– А если появятся стрекозы?

– Тогда их убьют, - пожал плечами сотник.
– Если мы не можем ничего сделать, то не будем и нервничать, будь что будет. Ваус! Надо убрать раненых, отойти за мост, а потом все-таки сломать его. Ты слышишь?

– Да!..
– долетело издалека, от самого поворота, за которым скрылись преследующие речников смертоносцы.
– Нам за ними не угнаться, Олаф!..

– Вот и вернись, - негромко приказал сотник.

– Как он тебя слышит?
– нахмурился Люсьен.

– Не знаю. Потом разберемся.

2

Горная дорога вилась между скалами к степи достаточно долго, чтобы смертоносцы успели истребить всех пригнанных с Хлои воинов. Но речники все-таки опомнились, стали пытаться защититься от пауков, встречать их стрелами. В одной из таких засад погиб один из восьмилапых, еще один умер от ран. Зижда, вспомнив, что он Око Повелителя, и что отряд его должен служить королеве Тулпан, смирил свою ярость.

Вместе с Вучи, уцелевшим подчиненным, Око Повелителя прибежал обратно к мосту, который еще не успели разобрать, и помог своротить бревна в пропасть. Закончить успели вовремя - с юго-востока на Хаж надвинулась туча, состоявшая из сотен стрекоз. Олаф, наблюдая за ними, не без злорадства заметил, что на многих насекомых болтались пустые сетки. Как ни много в городе летучек, а людей-то гораздо меньше.

Защитники Хажа опять собрались в залах дворца, теперь насквозь пропитанных запахом крови. Раненых было так много, что помогать в перевязках пришлось всем здоровым. Происходило это под аккомпанемент каменного дождя, который опять обрушили на крышу горной крепости стрекозы.

– Пусть их!
– причитал Патер.
– Дворец у нас ого-го, сколько стоял - и еще столько же простоит.

Принцесса часто поглядывала на Олафа, но ему вдруг захотелось оттянуть разговор. В самом деле, нельзя же набиваться в женихи королеве, едва переступив порог? Но Зижда думал иначе.

"Олаф, джеты! И ты, морской человек Стас, и ты, Сильда, все идите ко мне, мы должны доложить о прибытии королеве."

"Да она знает," - вяло ответил Олаф.

"Я - Око Повелителя! Мое желание - закон"!