Они помолчали, каждый понимал, что произойдет, когда в этих камерах окажется смертоносец. Темнота ему не помеха, спрятаться от паука не сумеет никто. Окровавленная, заваленная разорванными телами земля, которую они недавно видели, лучше всего иллюстрировало будущее людей стрекоз и их детей.

– Они наши враги, - первым заговорил Люсьен.
– Кроме того, они предали степь. Предатели должны быть наказаны, так, как сегодня это случилось с речниками.

– Кстати!
– Олаф вспомнил слова Чалвена.
– Старик говорил, что тот малый, а Аль, привел пленного! Он жив?

– Жив, - вспомнил Люсьен.
– Сидел где-то во внутренних покоях. Стас тоже хотел на него посмотреть, но Сильда отговорила: очень Стас не любит речников. Снятся они ему после года в рабстве.

– Но мне-то ты разрешишь?
– Олаф поправил меч.
– Я-то ведь речников люблю.

– Пойдем вместе, - предложил стражник.

Проталкиваясь сквозь бродящих по дворцу хажцев, воины отправились искать пленного. Иржа почему-то не убил Арье, и он просидел всю битву в крепости. Теперь речник старался не раздражать своих разгоряченных боем охранников. Увидев Олафа, речник побледнел и поднялся. Все бывает в жизни, даже смертоносец может тебя пощадить. Но только не Олаф-сотник.

– Арье?..
– чивиец медленно вытянул меч, но тут же опустил оружие.
– Арье. Как же так, господин Арье? С чего бы тебе заниматься воинским делом?

– Приветствую тебя, Олаф-сотник, - речник сглотнул, глядя на меч.
– Прошу быстрой смерти.

– За что тебе такая милость?
– нехорошо сощурился сотник.

– Вы одержали славную победу, многие мои друзья и родные полегли. Я ничем больше не могу быть тебе полезен, Олаф. Пожалуйста, подари мне быструю смерть. Тогда, на Хлое, когда вы со Стасом причалили у нашей деревни, я хотел убить тебя, но не стал бы мучать.

– Вот оно что?
– чивиец сунул меч в ножны, присел на выдолбленную в скале скамью и похлопал по ней ладонью.
– Садись, Арье. Познакомься, Люсьен, это тот самый речник, из-за которого мы со Стасом едва не сложили головы. Речники в его деревне, совсем рядом со стрекозьим городом, так подружились с летучками, что даже подавали им сигнал дымом. Мол, вот они, ловите их, мы сами не смогли! Было, Арье?

– Да, мы поладили со стрекозами... Сначала. Но речники уже наказаны за это. Сначала летучки заставили нас прийти сюда, сожгли лодки непокорных, а теперь вы убили большую часть наших воинов. Хлоя обольется кровавыми слезами, сотник. Прошу быстрой смерти.

Олаф задумался. Шар Фольша утверждал, что речнику и в самом деле стыдно, что он сожалеет о предательстве смертоносцев.

– Скажи мне, Арье, а что случится, если я тебя просто отпущу?

– Отпустишь?
– речник даже встал со скамьи, потому что от сотника такого услышать ожидал меньше, чем от Иржи.
– Куда?

– Домой, наверное. Скажи, Арье, ты будешь испытывать ко мне хоть немного благодарности?

В душе речника поднялась самая настоящая буря. Он так долго сдерживал свои эмоции, надеясь достойно принять смерть, и вот теперь этот водопад сорвался наконец в пропасть. Люсьен видел только, как заблестели глаза пленника, Олаф чувствовал, как к стыду примешивается раскаяние, благодарность, потом недоверие.

– Меня Стас за тебя просил, - пояснил Олаф.
– Недавно с ним вспоминали одного гада из речников, а Стас и мямлит: у него детишки. Есть у тебя детишки, Арье?

– Ты же знаешь, сотник!
– речник весь дрожал.

– Что я знаю?.. Ах, да, есть детишки. Помню твоего старшего, хороший мальчонка. Да, пожалуй, Арье, я тебя отпущу. Вот только помни: Олаф-сотник тебя уже убил, и жизнь твоя у меня в кармане. Ты пойдешь домой, и постараешься попасть туда целым и невредимым, потому что я этого хочу.

– Я буду твоим шпионом?
– спросил Арье.

– За кем шпионить будешь? За стрекозами? Боюсь, не успеешь добежать сюда, если они начнут что-нибудь затевать...
– Олаф встал, похлопал речника по плечу.
– Иди домой Арье. Но если ты мне понадобишься, то вспомни, что на самом деле ты уже убит.

– Я...
– речник развел руками.
– Я все что хочешь, Олаф!

– Тогда останься здесь до рассвета, а потом я тебя выведу. Ты ведь не против, Люсьен?

– Я?
– стражник откашлялся, он тоже не ожидал от сотника проявления милосердия.
– Да мне-то что? Вот как бы только Патер или Ваус про Арье не вспомнили.

– А ты поговори с ними. Скажи, что жених королевы очень просил речника не трогать. До завтра, Арье!

Сотник помахал речнику рукой и быстро вышел из зала. Люсьен и Арье переглянулись, пленник сел на лавку.

– Не знаю, повезло ли тебе, Арье, - с сомнением произнес стражник.
– Говорят, что хуже смерти ничего нет... Но многие у Олафа о смерти просили. Тебе вот дарована жизнь. Не передумаешь?

– Нет, - покачал головой речник.
– Не передумаю.

– Ладно. Пойду поговорю с Патером, скажу: новый король милостив будет.