– Очень интересно. А кто ее поставил?

– То есть кто задание дал? А никто!

– То есть?

– Они его «пасли» без всякого задания.

– А откуда это стало известно?

– Эту гоп-компанию, которая ходила за Хохловым, долгое время разрабатывала их собственная служба безопасности. Они их слушали вдоль и поперек, и дома и на работе, и, видимо, хотели прихватить с поличным; вот и прихватили на наблюдении за Хохловым. Как я понимаю, просто спасли его тогда, оттянули убийство на месяц. По этому поводу есть материальчик у них в службе СБ, в четырех томах. Вернее, он сейчас у меня, я его забрал по распоряжению руководства, совершенно официально. Все тома набиты сводками по их телефонным переговорам; они там, не стесняясь, обсуждают проблемы зарабатывания денег путем использования профессиональных навыков в частном порядке. Они и телефон хохловский слушали некоторое время – прямо в коробку влезали. Я самолично съездил, посмотрел – точно, проволочки в коробке на лестнице заголены, туда и подключались.

– Но тогда в деле должны быть сведения, по чьему заказу это делалось?

– Вот то-то и оно, но я дело получил, подозреваю, в сильно усеченном, почищенном виде, концы не стыкуются. Дело кончается заключением о направлении материалов в инспекцию по кадрам. Я пошел другим путем: используя благосклонность старых знакомых, я влез в личные дела тех, кто засветился на слежке за Хохловым, и обнаружил там их собственноручные объяснения, где они каялись, что в эту историю их втравил некий Фролов, уволенный из управления за дискредитацию звания работника милиции, ныне сотрудник охранной фирмы.

– А что Фролов говорит?

– А Фролова никто не спрашивал. Его объяснений в личных делах нет. А негодяи, которые в рабочее время выполняли личные просьбы Фролова, примерно наказаны: каждому – неполное служебное соответствие. Думаю, что Фролов им моральный ущерб компенсировал, – во всяком случае, за работу он платил жирно: они по телефону долго мусолили размер оплаты и сошлись на двадцати долларах за час слежки. Связь между убийствами Мантуева и Хохлова всем понятна? Дело Мантуева – у Горчакова в производстве. Сейчас наша задача – сделать так, чтобы тебе, Маша, передали дело Хохлова из следственной части и еще одно дело, из другого района: об убийстве дочери заместителя начальника того самого управления, Боценко. Подозреваю, что именно его фамилию тщательно вымарали из матерьяльчика по «наружникам».

Стас не удержался и свистнул. Глаза его горели.

– Только сразу предупреждаю, друзья: ни с кем ничего не обсуждать, упаси Боже, и ничего лишнего по телефону. Мальчик, тебя особенно предупреждаю: ни жене, ни маме… А теперь напишите мне свои полные данные, с датой и местом рождения.

– Зачем? – спросил Стас.

– С того момента, как я в это дело вписался и начал кое-что понимать, за мной ходят, думаю, что и слушают. Ты, Маша, видела, это не шизофрения: и в поезде нас оставить не могли, и в гостинице в Москве очень хотели попасть в твой номер, уж не знаю зачем, ксива им нужна была шермушенковская или ты сама, пришлось даже принимать непопулярные меры, – он продемонстрировал сбитые костяшки пальцев, – и с вокзала нас проводили, ты это видела. Прости, Маша, – спохватился он, но я отмахнулась от его извинений. – Я лично свои данные в ЦАБе просто уничтожил.

– Как это?! – поразился Стас. – Как же можно в ЦАБе что-то уничтожить?!

– Очень просто: принес знакомым девочкам по шоколадке, и они меня из компьютера вымарали, вообще нет меня в природе. А карточку из картотеки я сам спер. Думаю, что как только станет ясно, что вы со мной работаете по теме «разведки», вы оба тоже попадете под колпак; поэтому лучше, чтобы случайностей было меньше.

– А мне в отделе кадров говорили, что сотрудников прокуратуры по ЦАБу «закрывают», сведения о нас не выдают, – не сдавался Стас.

– Правильно, если ты по телефону позвонишь, тебе и не дадут. А если ты с девочками из ЦАБа когда-то в песочек играл или сто лет уже за такими справками ходишь и они тебя знают как облупленного, они тебе без проблем разрешат в картотеке покопаться, им же проще, если ты на самообслуживании… Маша, Лешка говорит, что тебе надо с матерью увидеться: давай я сегодня машину возьму, отвезу тебя на дачу?

Это был бы подарок судьбы. Я так и сказала Андрею, потому что трястись час в электричке у меня сегодня не было сил. Мы договорились, что вечером он заедет за мной на работу, Стас и я отдали ему листочек с нашими данными, и он ушел.

– Значит, Хохлов и Боценко? – повторила я, сидя за столом в кабинете у Стаса (в надежде, что к его телефону еще не успели подключиться) и набирая номер канцелярии вице-губернатора.

Когда мне ответил вежливый женский голос, я представилась и попросила соединить меня с Николаем Ивановичем.

– К сожалению, Николай Иванович сейчас в Законодательном собрании. Что ему передать?

– Передайте, пожалуйста, что я жду его звонка.

– Обязательно передам, – заверила меня сотрудница канцелярии вице-губернатора.

Через десять минут Стас, которого я попросила посидеть «на телефоне» в моем кабинете, прибежал за мной и, явно волнуясь, сказал:

– Мария Сергеевна, там вице-губернатор звонит!

Я взяла трубку, и тот же приятный женский голос зажурчал:

– Мария Сергеевна? Соединяю с Николаем Ивановичем Заболоцким.

– Алло! – в динамике раздался не менее приятный мужской голос. – Мария Сергеевна? Рад тебя слышать, когда мы увидимся?

– Чем скорее, тем лучше, Коля, у меня беда, мне нужно с тобой поговорить.