Тот дыхнул. Запах водки никуда не спрячешь, закусывать надо, а закуска – вот она, еще только едет с нами. Что делать? Стали мы его уговаривать, студенты, мол, и суем ему студенческие билеты под нос. А он нам:

– Так вы еще и без доверенности ездите? Штраф! Платите три рубля.

Мы ему объясняем, что если бы у нас было еще три рубля, мы закуски бы купили и от нас не несло бы. А он ни в какую, платите, и все. Что ты будешь делать? Стали мы его уговаривать, и так, и эдак, возьми натуральным продуктом – грибами, больше нечем. Он покочевряжился для виду и еще ведро эмалированное у нас выторговал. Жучина еще тот оказался. Открыли мы ему багажник, он, собака, нырь в него головой и стал сортировать наши грибы. Набрал себе целое ведро белых, а остальные рассыпал, хорошо, что в багажнике было чисто.

– Езжайте, не задерживайтесь, – командует он нам, унося ведро, – вон еще машина выезжает.

Как же мы его крыли, пока ехали до Москвы, кто бы только знал! Ведь все грибы были аккуратно уложены по корзинкам и ведрам, а он нам их раскидал. В общем, доехали дальше мы без приключений, стали грибы обратно по корзинкам раскладывать, смотрим, а он крагу у нас в багажнике забыл. Видно, когда полез грибы сортировать, бросил ее на днище, а потом и забыл про нее. Ох, и гульнули мы в тот день, девок пригласили… – Сан Саныч стрельнул глазами в сторону жены и не стал вдаваться в подробности пиршества.

– Что праздновали, крагу пропили? – спросил рассказчика мой дед.

Сан Саныч мечтательно улыбнулся, вспоминая юношеские годы, и продолжил повествование:

– В краге-то у гаишника оказалась вся недельная или месячная заначка, сто восемьдесят четыре рубля тридцать две копейки. А стипендия у нас тогда была тридцать пять рублей. Представляете, какое нам счастье привалило? А на следующий день пришла из Никополя приятелю посылка с салом, да наши грибы, да потом еще прибыл мешок картошки, так что до Нового года мы прожили не хуже, чем сейчас новые русские.

Сан Саныч закончил рассказ и сделал вывод:

– Поэтому, Данила, ты прав, что носишь все свое на себе, а не прячешь по всяким там крагам.

Мой приятель, ободренный моральной поддержкой, поспешил задать вопрос:

– Сан Саныч, а потом этого гаишника вы никогда не встречали?

– Нет, не довелось поблагодарить человека. Ну да он беднее не стал.

За рассказом мы не заметили, как подошли к автобусной станции. Пора было прощаться, сроком на две недели. Моя бабка пустила слезу, а Данилина чего-то грозила внуку пальцем. Затем, когда автобус тронулся, мой приятель так прокомментировал ее грозный жест.

– Сегодня козе хворостиной раза в два больше достанется, я-то уехал.

На Курском вокзале мы сразу вышли на перрон, чтобы не стоять в душном зале, и там ждали подачи поезда. Данила сдержал свое обещание – не дал нанять носильщика. Практически все вещи мы перетащили на себе.

– Они что, весь гардероб с собой захватили? – возмущался он Анной Николаевной и Настей, взявших с собой два больших чемодана и безразмерную сумку.

– Женщины, что ты хочешь, – вразумлял я его насчет женской психологии, – любят фурор произвести, хвост распушить, где им в нашем городке нарядами блеснуть? Негде! Вот и тащат их с собой в Сочи. Радуйся, что сейчас не зима!

– А что зимой было бы?

Я расхохотался.

– Зимой?.. Катастрофа!.. Ты думаешь, почему никто из мужиков не любит зимой по курортам шастать? Потому что приходится за дамами их шубы таскать, там двумя чемоданами не отделаешься.

– Да, а я всю жизнь думал, что из-за того, что купаться и загорать нельзя, – Данила недоверчиво покосился в мою сторону, проверяя, не шучу ли я. Я же принял самый серьезный вид, пусть помозгует на досуге.

Наконец подали состав, и мы разместились в купе. Насте и Анне Николаевне достались нижние места, а мы с Данилой сразу взобрались на верхние полки и стали рассматривать спешащих пассажиров. Где же остальные? Неужели на самолете полетят?

– Не полетят, кишка тонка, – убежденно сказал Данила, – нынче на самолетах летать опасно. В стране появилось триста авиакомпаний, дай бог, чтобы перед полетом к самолету подошел техник и хотя бы поковырялся в нем отверткой. На поезде поедут.

И правда, в окошко мы увидели, как к началу состава прошествовали соседка Истамбул, следом за нею прошли Горилла с графиней Нинэлью Сопель-Шереметьевой и уже перед самым отходом поезда пробежали Кузьма, Фитиль и Бугай. Всю дорогу мы просидели как мыши, боясь высунуться в коридор, но проводница все равно задала Анне Николаевне ехидный вопрос, показывая на Данилу:

– Ему тоже десять лет?

– Десять, – утвердительно кивнула головой Анна Николаевна. – Он мальчик крупный, родился сразу на шесть килограммов, а через три месяца уже ел с ложки и с горшка не падал.

Проводница недоверчиво посмотрела на природного богатыря и закрыла дверь. Поезд отсчитывал километры до курортного города. Наконец утром, проснувшись под стук колес, мы увидели незабываемую панораму. Насколько хватало глаз, впереди простиралось синее с зеленоватым оттенком Черное море. По его поверхности волны неспешно катили барашки. Мы с Данилой как зачарованные смотрели за окно.