Шрифт:
– Так им и надо, не обеднеют, выиграли «мерседес» в лотерею и молчат, где выиграли. Пусть на «шестисотом» без штанов катаются.
Фитиль и Кузьма, почему-то вместе покидающие место действа, резко остановились.
– Как «мерседес»?
А Истамбул, как громкоговоритель, оповещала покупателей, обернувшихся на ее пронзительный голос.
– Так! Им уже и приглашение прислали, чтобы они ехали его получать. Вот пусть без штанов теперь и едут. Молчат, как рыбы, где выиграли.
Народ, за последние годы привыкший к «Властелинам», «МММ», «Хопру», «Чаре», и другим фирмам и банкам, где единичным счастливчикам удалось отхватить приличный дармовый кус, с завистью смотрели на нас. К нам снова подошли Фитиль и Кузьма.
– Она не врет? – спросил меня озадаченный Фитиль.
Сладостное чувство мести, написанное при уходе на его лице, моментально сменилось на обычную завистливую, заискивающую улыбку.
– Тебе какое дело? – огрызнулся я.
А Кузьма вдруг полез поздравлять нас. Он сначала обнял Данилу, потом потискал в объятиях меня, а когда наша соседка вдруг закричала на него: «Ты что делаешь?» – он неожиданно подмигнул ей и что-то прошептал на ухо.
Истамбул недолго пережевывала полученную информацию и вдруг приказала Фитилю:
– А ну отдай парню штаны, совсем обнаглел, как я посмотрю.
Я думал, жулик Фитиль начнет артачиться, а он почему-то посмотрел на Кузьму и, дождавшись от того согласного кивка, протянул мне мои штаны-трубы.
– Бери, пока я добрый.
– Идите, идите, – выпроваживала нас с рынка Истамбул, – идите, деда с бабкой обрадуйте. И я еще вечером приду, расскажу им, как вы тут в азартные игры со всякими проходимцами играете. Нет чтобы деду с бабкой помочь, огород вскопать или грядки выполоть, они на деньги играют, бездельники.
Глава VI. Тайна трюка
Человек, потерявший привычные ценностные ориентиры, чаще всего бестолково крутит головой, вглядываясь в окружающий его мир, и не узнает его. Солнце, так ярко светившее с утра, мне показалось, поблекло; пропала сочность красок окружающей нас природы. На голубом небе мне мерещились тусклые, серые тона. Притихший Данила, отстав на полшага, виновато семенил рядом.
– Не надо было, Макс, нам с тобой играть, говорил же я тебе, больше, чем на сто рублей, не играй.
Ноги бесцельно несли нас по городу. Заявляться домой сразу после проигрыша не хотелось, вообще не хотелось никого ни видеть, ни слышать и ни знать. Сейчас бы укрыться на время в какой-нибудь пещере и забыться долгим летаргическим сном. А в груди клокотал вулкан. Я выплеснул расплавленной лавой накопившееся раздражение на приятеля:
– Ты мне говорил… вспомни, что ты мне говорил? Ставь на левый, ставь на правый, а на самом деле где шарик каждый раз оказывался?
– Но я же в оба глаза смотрел, как он мог под другим стаканчиком оказаться, до сих пор не никак пойму, – оправдываясь, невольно поеживался мой приятель и заискивающе смотрел мне в глаза.
Зря я на него собаку спускаю, при чем здесь Данила, если сам я виноват. Я москвич, а попался, как провинциальный сельский житель, первый раз приехавший в большой город и приобщившийся к благам цивилизации. Приобщился, называется, до конца жизни будет теперь урок. «Не играйте на деньги, не играйте на деньги», – талдычат с самого раннего детства со всех сторон и в школе, и родители. Никому чужие советы не идут впрок, пока на собственном опыте не набьешь шишек, не поймешь и не усвоишь простую истину, что дармовых чудес не бывает. Получай теперь.
– Что будем делать? – кислым голосом спросил я Данилу. – Денег у меня теперь нет, чтобы ехать в Сочи. Езжайте вы одни, ты, Анна Николаевна и Настя. Так будет по справедливости, ты написал стихотворение, тебе пришел ответ, ты занял призовое место в «коротком списке», тебе и ехать.
Плохо же я знал своего друга. Чувство вины за проигрыш всколыхнуло его самые лучшие чувства. От его ответа так и веяло благородством.
– Нет, Макс, я тебя подбил на игру, значит, я виноват. А раз виноват я, езжай ты, а потом мне расскажешь, какое оно море, синее или зеленое.
Долго так мы с ним пререкались, забыв о том, что бесплатно можно с собой брать только третьего ребенка, а за первых двух надо платить. Когда мне показалось, что я его смог уговорить, Данила вдруг хлопнул себя по карману:
– Макс, я проспект рекламный потерял и все заявки.
Он облазил все карманы, а их было всего два, и озадаченно посмотрел на меня.
– И письмо потерял? – вконец расстроенный, спросил я его.
– Нет, письмо мы оставили у Настиных родителей, ты разве забыл?