Что он имел в виду, я не понял: удочку, что ли, с удилищем длиной в два километра? Уточнить у него мы не успели, потому что вышли из здания во двор, где раздавался клокочущий яростью голос моей соседки Истамбул, нападающей на директора.

– Где «Принцесса Черноморья», покажи мне?

Отступающий под ее натиском Авто Сашаевич показывал на трехэтажный корпус:

– А это что, по-твоему, дорогая?

– Этот караван-сарай ты называешь «Принцессой»?

– А что ты хотела за десять тысяч рублей? Пять звезд, да?

И тут моя соседка увидела меня с Данилой. Она накинулась на меня.

– Ты уже здесь? «Мерседес» шестисотый, говоришь, будут разыгрывать?

Я перевел стрелки на хозяина отеля.

– Чего меня спрашивать? Вот его спрашивайте! Мне самому интересно, когда будет розыгрыш.

Директор постарался успокоить не в меру разошедшуюся Истамбул.

– Зачем раньше времени нервничать, дорогая? Все будет. И конкурс будет, и «мерседес» будет, иди поселяйся, кушай сначала, отдыхай, загорай, скоро все узнаешь, и про «мерседес» тоже. Крыло немного помяли, в автосервис отдал, послезавтра обещали вернуть.

Он взял у нее из рук необъятных размеров сумку, с которой ездят в Турцию, и повел в холл отеля. Гарик обеспокоено посмотрел им вслед.

– У меня мама никогда не кричит на отца, она даже рот боится открыть, он же – глава семьи.

– А у нас, если дал слабину, могут и заездить до смерти. Не обращай внимания, – успокоил его Данила.

– Как до смерти? – не понял Гарик. – Как ишака?

Мы расхохотались, оставив вопрос без ответа. А Данила, как всегда, соврал:

– От нее два мужа убежали, вот за третьим приехала… Где у вас столовая, показывай.

Гарик повел нас по аллее. Территория, прилегающая к отелю, была ухожена. На клумбах росли цветы, кусты были аккуратно пострижены.

– У вас здесь красиво! – похвалил я хозяйского сынка.

– Ага. Знаешь, сколько я трудился?

– Сколько?

– Целый год.

– Один? – не поверили мы с Данилой.

– Зачем один? Мы рабочих нанимали и вместе с ними трудились.

– А сейчас бабки стрижете?

– Не знаем еще, как получится, вы первый заезд.

Аллея вывела нас к строению, больше похожему на деревенский клуб. Никаких архитектурных излишеств, одни прямые линии.

– Вот столовая и кинозал небольшой. Здесь будут танцы на веранде. Караока есть и синтезатор.

– Караоке, – поправил я его. Танцы интересовали меня меньше всего.

Из столовой выходили заселившиеся раньше нас отдыхающие. По их умиротворенным лицам было видно, что с завтраком все в порядке. Кто-то обронил:

– Вкусно готовят. Молодцы.

Гарик постарался принять на свой счет одобрительное замечание.

– У меня мама знает столько блюд, каждый день будут разные, вот посмотрите.

Он прошмыгнул раньше нас в открытую дверь, а мы с Данилой столкнулись с четой Сопель-Шереметьевых. Горилла попридержал меня за руку.

– Ты не знаешь, когда будет розыгрыш? Где «мерседес», ты его видел?

Я постарался высвободиться из его крепких рук.

– Пусти, он в починке, крыло помяли.

– Вот сволочи, – выругался Горилла, как будто он уже его выиграл и с его автомобилем случилась авария.

А Нинэль обратилась к Даниле:

– Повезло тебе, отведешь ты здесь душу.

Мы поняли, что она имела в виду, когда сами вошли в обеденный зал. Вдоль стены, отгороженной от кухни легкой ширмой, стояли сдвинутые в один ряд столы, уставленные яствами. Завтракающие сидели за отдельными столиками. У моего приятеля разбежались глаза.

– И можно есть все что хочешь?

Девушка в белом переднике, разливающая супы, услышала его реплику и улыбнулась.

– Конечно.

– И сколько хочешь?

– Конечно.

Данила тут же потащил меня за руку обратно.

– Пошли скорее, позовем Анну Николаевну и Настю.

На выходе к нам снова присоединился Гарик.

– Понравилось?

Данила непроизвольно сглотнул слюну.

– Рано еще судить. Сейчас попробуем, тогда скажу.

Торопливым шагом мы возвращались в основной корпус. Всю территорию мы так и не успели посмотреть. Навстречу нам шли Анна Николаевна и Настя. Мы обалдело смотрели на нашу подружку. Где та замухрышка, к которой мы привыкли? Где ее потертая майка и старенькие шорты с разбитыми сандалиями? Навстречу нам вышагивала принцесса. На Насте было кружевное белое платье, беленькие чулочки и лакированные белые туфельки на тонком каблучке. Когда она успела сделать прическу? Что за необыкновенное превращение?