– Палыч, они совсем страх потеряли,- резюмировал я, когда мы остались с глазу на глаз с Генеральным после утренней планёрки.

– Ты о бухгалтерии?- спросил он, делая пометки в ежедневнике.

– С бухгалтерией ещё можно бороться, но с ФФСНС… Представь, звонит сегодня Гаврилин и не стесняясь заявляет: «Когда зарплату принесёте?»

– Сколько мы им должны?

– Я прикинул по последним поставкам… вот список, - я положил перед ним лист с калькуляцией наших поставок по группе средств индивидуальной защиты. – Завод алюминиевых изделий через них выбрал товара на три с лишним миллиона, Аккумуляторный завод – на полтора, кабельщики и цементники – по миллиону… Ну и мелочь разная на трёшку, всего под восемь миллионов через ФФСНС проходит.

Иван Павлович внимательно вчитывался в цифры. Напротив каждого нашего контрагента стояла сумма общих поставок товара, в следующем столбце – сумма через Фонд Федерального Страхования от несчастных случаев и рядом – сумма «агентского» вознаграждения представителю Фонда.

– Напомни, в чём суть?

– В начале года предприятие, наш клиент, подаёт заявку в местное управление Федерального Фонда на согласование использовать такие-то свои средства по статье «Охрана труда», получает добро из ФФСНС, приобретает перчатки, обувь, респираторы и прочую продукцию…

– У нас,- это было утверждение, а не вопрос.

– У нас 15% от своих общих потребностей. Это наша доля рынка.

– Дальше.

– Дальше: в начале года подаёт отчет в тот же Фонд об использованных за отчетный период средствах с подтверждающими документами, по этой статье расходов, и получает от него все истраченные средства назад.

– То есть фактически не тратятся на спецзащиту для работников?

– Абсолютно, всё за счет федеральных средств.

– Понятно. Гаврилин – это тот наш друг в Фонде, который обеспечивает нам заказы на поставки?

– Да. Помнишь, седоватый такой, коньяк очень любит…

– Они все коньяк любят, - вздохнул Палыч, – 15% рынка, говоришь? То есть восемь миллионов – это только седьмая часть от оборота, который проходит через ФФСНС по району?

– По нашим прикидкам, да.

– Слушай,- улыбнулся директор,- у них заработок вдвое-втрое выше твоего, Сергей Константинович.

– Предлагаешь стать свободным агентом?- усмехнулся я.

– Ничего не предлагаю. В крайнем правом здесь в таблице – это сумма отката, как я понимаю?

– Да. В свете последних решений Правительства о борьбе с коррупцией они повысили ставку с 3 до 5 процентов от оборота.

Генеральный присвистнул.

– Это типа за вредность?

– Это типа за риск. Десять лет с конфискацией – это сто двадцать месяцев без зарплаты, плюс утраченное имущество, нажитое непосильным трудом, плюс упущенная выгода, плюс… в общем, ребята говорят, что в следующем году это уже будет 7%.

– Отчего ж не с этого года?

– Хотят провести маркетинговые исследования и вычислить уровень «сажаемости» в своих рядах.

– Это они так говорят?

– Это я так думаю.

– Статистика уже есть?

– Палыч, какая статистика?

Он вздохнул, а я продолжил:

– В общем, вот служебка на 375 тысяч налом.

– Издеваешься? – директор взял служебку.- Где я тебе столько неучтенки возьму?

– А где раньше брал?

– Раньше у нас Правительство не заявляло о своих планах побороться со взятками.

– Ну, мы ж сами выбирали власть.

– Не дерзи. Нет таких денег.

Я заёрзал в кресле.

– Мы не можем их кинуть, - напомнил я ему, - они с нами перестанут работать, а это, как ты сам видишь, почти четверть годового плана.

– Вижу.

Он поднялся с кресла и подошёл к окну, раздвинул жалюзи. За окном моросил дождь.

– Ты общался с Никитой? – спросил Палыч. Никита Страхов был коммерческим директором конкурирующей компании.- Что они думают по этому поводу?

– После последнего рейда ФАСа они не хотят общаться.

Иван Павлович почесал подбородок.

– Может, завалим ФФСНС всем миром, да и дело с концом?- предложил он.

Я с сомнением покачал головой:

– Думали уже – через ОБЭП. В Фонде скандал будет, сменится вывеска, сменятся люди, а система-то останется – кто её за неделю поменяет? Да и… передел рынка… клиентам от этого легче не станет: спасибо они нам не скажут, это уж точно. Государство тоже своё имеет – мы включаем откат в цену: с учетом затрат на обналичку искусственное завышение составляет почти 10% на весь оборот, а это уже другой НДС, сам понимаешь.