Галина Ивановна с порога затараторила:

– Ирина, мы, во что бы то ни стало, должны оплатить американцам за последнюю нашу реализацию – их курорт хоть и новый, но начинает пользоваться спросом, а при наличии просроченной задолженности, согласно договору, они нам могут отказать в последующем выделении недель и апартаментов, а это, вы сами понимаете, скажется на нашем общем пакете предложений для потенциальных клиентов: он и без того не густ, откровенно говоря, а Флорида всегда пользовалась повышенным спросом, несмотря на их цены, поэтому давайте всё-таки отложим оплату за Ла Мар и сделаем перевод вначале за Палм Бич – ну, это будет правильней с точки зрения общей стратегии, испанцы от нас всё равно никуда не денутся, как вы считаете?

Ирине пришлось самой перевести дух, и она ответила:

– Галина Ивановна, вы – самый опытный сотрудник, но Антонина Васильевна, например, настаивает на обратном варианте.

– Но она же бухгалтер, при чем здесь её мнение? Я уважаю, разумеется, её опыт, да и её лично – вы же знаете, но в вопросах коммерции, простите, я бы не стала полагаться на суждения Антонины Васильевны.

– Она просмотрела договора…

– Я их тоже просмотрела, поверьте, и должна вам сказать, что договоры – договорами, а личные контакты с партнерами – тоже вещь важная. Я уверена, что смогу договориться с Фернандо об отсрочке, а вот Брайан для нас пока фигура новая, и договориться с ним будет просто невозможно, хотя бы потому, что он – американец, а они в вопросах оплаты, сами знаете, непробиваемые: нарушил – пеня, еще раз нарушил – до свидания, и не посмотрят, что им свой курорт продвигать надо. Они же себя не иначе как пупами земли считают, и надо им подыграть, хотя бы на начальном этапе. Ну, разве я не права?

– Звучит логично, - Ирина вздохнула: с мужчинами ей работать было проще – они редко с ней спорили.

– Конечно, логично, а Антонина Васильевна, несмотря на всю свою прозорливость, могла бы со мной вначале проконсультироваться по вопросам очередности оплат, это же моя задача – координировать наши взаимодействия с зарубежными партнерами.

– Я согласна с вами, в принципе, - Ирина всё же подняла трубку и набрала номер бухгалтерии: ей не хотелось бы вставать между двумя супер-компетентными женщинами в вопросах бизнеса, оставаясь в итоге крайней. С другой стороны, это был теперь её бизнес, и, помимо защищенности с точки зрения бухгалтерского и налогового учета, она желала еще и процветания коммерческой деятельности предприятия.

– Бухгалтерия, - услышала она голос в трубке.

– Антонина Васильевна, я хочу уточнить, почему мы в оплатах на первое место ставим испанцев, а не Флориду.

– Ирина Олеговна, мы им должны более значимую сумму, это же очевидно.

– Но просрочка идет и по контракту с американцами, не так ли.

– Да, но я думаю, что, если мы затянем с оплатой в Испанию, то можем получить в итоге эффект снежного кома.

– Я вас поняла, спасибо, - она положила трубку и посмотрела на старшего менеджера. – Мы сделаем так: оплатим восемьдесят пять процентов за Палм Бич, а остальные деньги, которые сейчас есть на счете, переведем за Ла Мар – это получится где-то, наверно, процентов шестьдесят от нашей им задолженности. Когда Брайан удивится и сделает запрос, то извинимся, скажем, мол, бухгалтерия запуталась – в общем, наврите ему чего-нибудь: пока суть да дело, опять появятся поступления, и мы тут же закроем остаток долга по Флориде. И Ла Мару будет приятно – оплатили больше половины: это же большие деньги, в конце-то концов, Галина Ивановна! Вы же мудрая женщина, придумайте что-нибудь – что им сказать, а сделаем именно так, как я сейчас озвучила.

Ирина расписала на голубых и оранжевых листах суммы к оплате и передала их старшему менеджеру, которая в ожидании между тем говорила, стоя у директорского стола:

– Ну, не знаю, мы обычно раньше так не делали, хотя, по большому счету, почему бы и нет: может, это и пройдет – попробуем.

– Конечно, попробуем, Галина Ивановна. Держите меня в курсе событий, мне интересно, какая будет реакция и у тех, и у других.

– Да, конечно, - сказала Галина Ивановна и покинула кабинет.

Вслед за ней и Ирина вышла в зал для работы с клиентами, а оттуда – в общий коридор здания, где стояли автоматы с напитками и всякими сладостями. Ей вдруг дико захотелось печенья в шоколаде, сдобренного карамелью, и пусть она понимала, что стоило бы себя ограничивать в подобного рода сладостях, но иногда, если сильно хочется – то можно, и даже нужно.

В коридорах стояла суета: люди сновали туда-сюда, и этот муравейник ей напоминал кулуары почитаемого альмаматера. Ей пришлось встать в очередь к одному из автоматов, но, простояв некоторое время, она решила, что может с таким же успехом помыть пока руки и подправить линию губ в женской комнате. Пройдя дальше по коридору, не встретив в массе встречного потока ни одного знакомого лица, что было совершенно неудивительно, хотя и печально, она вошла в туалет и, прислонив сумочку к стене на тумбочке рядом с умывальником, открыла воду, глядя в зеркало напротив. Её рыжая копна волос в детстве доставляла ей множество неприятностей, но после двадцати Ирина обнаружила, что это, оказывается, колоссальное преимущество перед всеми остальными – она была естественно рыжей; и тонкие черты лица, включая губы, придавали всему её облику особую пикантность, которую невозможно встретить ни в блондинках, ни в брюнетках, ни в шатенках – так, по крайней мере, ей внушили еще в университете. И она с этим согласилась, не тратя времени и нервы на выискивание противоположной точки зрения ни внутри себя, ни снаружи.

Она подняла рычажок крана и тут только заметила в зеркале, что находится здесь не одна – в одной из кабинок позади неё явно кто-то присутствовал, только почему-то хотел скрыть этот факт: Ирина определила это по одинокой туфле, краешек которой неестественно, с точки зрения функционального предназначения этой кабинки, высовывался из-под её двери, словно женщина пряталась за тонкой перегородкой. Ирина подошла ближе, и интуиция подсказала вдруг ей, что здесь не всё нормально. Сердце в её груди забилось быстрее, руки похолодели, и ей внезапно захотелось выбежать отсюда и позвать кого-нибудь на помощь, но здравый смысл не позволял ей двинуться с места, пока она не удостовериться, что с тем, кто находился внутри, действительно не всё в порядке.

Медленно опустившись на корточки, она попыталась разглядеть, что происходит внутри, и увидела краешек серой юбки и вторую ногу: женщина, по всей видимости, стояла, прислонившись спиной к перегородке. Только стояла она на самых носочках, так что второй туфель почти сполз с ноги, обнажив пятку. Теперь до неё дошло, что и эти туфли, и эта юбка уже были сегодня в её кабинете – на Галине Ивановне. Она резко выпрямилась и нервно спросила:

– Галина Ивановна, с вами всё в порядке?

Ей никто не ответил, а в ушах она скорее ощутила, чем услышала протяжный металлический звон, который нарастал по мере того, как она опасливо стала приближаться к белой матовой двери. Как назло, никому не приспичило войти в этот момент, а было бы кстати: неожиданно одной ей здесь стало не по себе, а звон в ушах раздражал её, потому что она знала, что это от страха.