– Галина Ивановна, что за шутки: я же знаю, что вы там, - снова произнесла Ирина.

Она в нерешительности остановилась в метре от круглой хромовой ручки, рассуждая про себя, зачем бы Галине Ивановне понадобилось прятаться от кого бы то ни было в туалетной кабинке – это же полный абсурд! Да она и не могла себе вообразить старшего менеджера, притаившуюся возле сливного бачка между пластиковой перегородкой, разделявшей кабинки, и унитазом. Представив себе эту картинку, ей немного стало легче, и она решительно взялась за ручку и попыталась повернуть её, одновременно потянув на себя, но оказалось, что дверь заперта изнутри. Теперь Ирина уже не сомневалась, что произошло что-то непоправимое, и забарабанила по пластику, повторяя:

– Галина Ивановна, что с вами? Почему вы молчите, Галина Ивановна? Откройте дверь, я вам помогу! Вы меня слышите?!

Но все её призывы остались без ответа. Тут она догадалась броситься к соседней кабинке, о стенку которой, судя по всему, оперлась Галина Ивановна. И, распахнув дверь, Ирина застыла в оцепенении: сверху, перекинутая через металлический бордюр, венчавший пластиковую перегородку, натянутой струной вниз тянулась тонкая шелковая бечевка, привязанная концом к отводу трубы возле сливного бачка. Ирина подсознательно догадалась, что её другой конец должен находиться где-то на шее женщины – рядом, за этой тонкой перегородкой, оттого и туфли с её ног почти спадают; и от этой догадки колени её вдруг подогнулись, и она тяжело опустилась на крышку унитаза, машинальным жестом прикрыв рукой рот, чтобы подавить в себе готовый вырваться из её груди крик ужаса. Глаза её расширились, а сердце галопом понеслось к горлу, перехватывая дыхание, и она заставила себя подняться и расправить плечи, чтобы дать возможность легким свободно набраться воздуха.

«Зачем она это сделала? Зачем она это сделала? Господи, зачем?» - метались фразы в её голове, пока она медленно переставляла ноги к выходу. «Нужно позвать на помощь, нужно вызвать скорую…» Но вместо этого, неожиданно для себя, Ирина обернулась и снова взглянула на натянутую нить и тут только поняла, что сама Галина этого сделать не могла. Просто физически было невозможно прикрепить верёвку в одной кабинке, и пройти повеситься в другую.

Она вдруг прочувствовала, что только что находилась именно на том месте и сидела именно на той крышке, на которую всего несколько минут назад вставал ногами убийца, чтобы набросить смертельную петлю на шею бедной женщины; и от осознания этого ей стало ещё хуже и пришлось прислониться спиной к холодной керамической стене, чтобы удержаться на ногах и подавить в себе подступившую дурноту. Но через мгновение она заставила себя оторваться от этой неприветливой опоры и подойти к умывальнику, поплескать в лицо холодной водой и, промокнув капли бумажным полотенцем, замереть на мгновение, приходя в себя. «Вдруг она еще жива, и ей можно помочь?» - подумала Ирина, но вновь приблизиться к тому месту у неё уже не было сил. Нужно было позвать людей, но что-то тормозило её, сдерживало порыв, и она поняла, что это было чувство самосохранения – ведь выходило, что она последняя была в той, соседней, кабинке, и именно она открыла дверь, и именно её отпечатки пальцев там остались.

«И как только никто не вошел, пока я сидела…» Она импульсивно оторвала кусок бумажного полотенца и, подбежав к кабинке, быстро протерла шарообразную ручку, косяк и торцевую часть дверцы, за которую – она не помнила точно – могла взяться. Потом также бегом, на цыпочках, подбежала к умывальнику, бросила скомканный кусок бумаги в урну и, посмотрев на себя еще раз в зеркало, решительно вышла из туалета, наклонив голову, чтобы не встретиться случайно с кем-нибудь взглядом, ибо в её глазах отражалось смятение и… чувство вины.

Возле автомата стояла одна лишь девушка, выбиравшая сорт кофе, за которой Ирина, перед тем как отойти, и занимала очередь. Она постаралась незаметно приблизиться сзади, чтобы создать впечатление, будто и не отлучалась никуда вовсе. Она подумала, что прошло не более трех-пяти минут, а перед ней словно вся жизнь пронеслась. Ей показалось, что если она привлечет внимание девушки к себе и запомнит её сама, это будет нелишне, и спросила:

– Не горячий?

Девушка обернулась и, улыбнувшись, ответила:

– Горячий, обжигает прям.

– Как же вы его до кабинета донесёте? – с сочувствием покачала она головой.

– Да мне тут два шага – мы же с вами соседи.

– Да, правда, вы же из…

– … из фото-лаборатории.

– Верно. Не обожгитесь!

– Спасибо.

Девушка отошла от автомата, а у Ирины несколько отлегло от сердца: её видели и запомнили, стоящей в очереди у автомата. Она выбрала первый попавшийся на глаза пакет с печеньем и, забрав его, направилась в свой офис. В душе её теплилась надежда, что, открыв дверь, увидит через всю комнату старшего менеджера, как ни в чем не бывало беседующую с клиентом. Но её ожидания не оправдались, и она увидела пустое кресло, а рядом – Вадима, который неожиданно спросил:

– Ирина Олеговна, вы Галину там не встретили, случайно?

– Н-нет, я её не видела… А что, она не на месте? – её голос дрожал от волнения, и она всеми силами пыталась подавить эту предательскую дрожь, а потому, не глядя на Вадима, прямо проследовала к своему кабинету.

Ирина прикрыла за собой дверь и облокотилась на неё, сжимая в руке пакет с печеньем. Сердце её бешено колотилось, и она не знала, как себя вести, что предпринять… и что делать дальше: все вопросы по взаимодействию с партнерами вела Галина Ивановна, а Ирина лишь начинала входить в тему, и ей было еще сложно ориентироваться не только среди имен зарубежных коллег, но и между курортами и их названиями. Был ещё Сергей, который работал менеджером немногим больше года, но его амбиции, судя по всему, не распространялись настолько, чтобы вести деловые контакты; про Вадима же ей и думать не хотелось: в её глазах он не поднимался выше плэйбоя, да и пять месяцев в их бизнесе – совершенно не срок для серьёзных поручений.

Вдруг через полую дверь своего кабинета она услышала шаги – это, несомненно, был Вадим, направлявшийся к бухгалтерии, которая была за стенкой. Ирина насторожилась: с чего бы это ему понадобилось идти в бухгалтерию? Хотя, конечно, менеджеры часто решают вопросы по оплатам, но, как правило, делают это или по внутреннему телефону, или через Галину Ивановну – поэтому ей и показалось необычным, что он, без стука, вошел в бухгалтерию и закрыл за собой дверь.

«Стоп! – сказала она себе. – Я, кажется, плыву уже не туда. Нужно успокоиться и взять себя в руки. И ждать известия». Она отошла от двери и села в своё кресло, положив локти на стол. Но сидеть спокойно она не могла, и, сняв трубку, набрала внутренний номер Вадима. Длинные гудки в одном её ухе дублировались мягким переливом в другом – они доносились из общего зала сквозь тонкие стены: значит, в бухгалтерии был действительно он. Ирина положила трубку, встала и направилась к выходу. В общем зале из менеджеров были только Сергей и Яна. Она без стука открыла дверь в бухгалтерию, которая находилась на той же стороне, что и её собственная, и вошла в кабинет.