– Кто же ты, воин? Принц из Сибь-ири, о которой ничего не ведомо даже моему отцу, дьюв, научившийся делать свою кожу теплой, или просто враль и безродный бродяга?

– Я не могу сказать тебе, кто я и откуда, – тихо произнес Одинцов. – Но спроси свое сердце, Р’гади, спроси свои глаза – разве я похож на безродного бродягу? Даже если мне пришлось однажды чуть приврать красивой девушке?

Она медленно, задумчиво покачала головой:

– Нет, ты не бродяга… Я помню, как погибли мои разведчики… Т’роллон, М’тар и другие… помню, кто пощадил меня и чем я расплатилась за это…

– Ты жалеешь?

– Нет, мой дьюв. Я была счастлива… – Она улыбнулась в первый раз с той минуты, как Одинцов по-явился в комнате. – Я жалею о другом – что ты пришел не ко мне.

– Я пришел помочь твоему отцу.

– Хорошо, если так. Сейчас это куда важнее.

– Ты мне веришь?

Р’гади пожала тонкими смуглыми плечами:

– Верю, не верю, какой в том смысл? Все отвернулись от нас… Так что в моем положении не отказываются от помощи, которую послал милостивый Эдн.

– Не Эдн, Р’гади. Я не лгал тебе, рассказывая про далекую страну Сибирь. Она существует! Правда, она называется совсем не так и лежит не в Западном океане, но она существует.

– И там знают имя Ар’каста, моего отца? Трудно поверить, мой хитроумный дьюв.

– Знают, Р’гади. Когда-то, очень давно, он пришел из этой страны в Ксам и стал здесь большим человеком, советником ад’серита.

– Мой отец родился здесь! И моя мать – пусть будут легки ее дни в чертогах Эдна – тоже!

– Мать – да, отец – нет. – Девушка упрямо молчала, и Одинцов, подождав с минуту, добавил: – Но ты права, Р’гади, – какой смысл сейчас разбираться с родословными? Я могу помочь, и неважно, кто меня послал, светлый Эдн или люди с родины твоего отца. Скажи, что с ним случилось?

Она смерила Одинцова недоверчивым взглядом.

– Разве друзья моего отца не знают об этом?

– Нет. Знают, что произошло что-то плохое. Они это чувствуют – здесь и здесь. – Он коснулся лба и груди.

– Не слишком же быстро они почуяли беду! – Девушка покачала черноволосой головкой. – Что бы тебе явиться раньше, дьюв, пока Х’раст не наложил лапы на отца…

– Кто такой Х’раст?

– Тоже стратег и военный советник ад’серита… первый и старший среди советников. Он ненавидит отца, потому что эдор уже не раз собирался поменять их местами.

– Но не поменял?

– Род Х’раста более знатный. – Р’гади презрительно скривила губы. – Но сам он не стоит и ногтя Ар’каста!

– Значит, твой отец – великий стратег, – задумчиво произнес Одинцов. – Чем же он занимался? Водил войска?

– Войска водили другие – те, кому положено махать мечом. Отец вычислял и рисовал карты. Едва рыжие псы из Айдена затевали поход на Юг, как ему становилось известно об этом. Он говорил, сколько солдат надо послать, с каким обозом и какой дорогой… он чертил карты с горами, реками, лесами, местами привалов… он говорил, когда должно выступить войско, чтобы перегородить путь рыжим собакам… Он никогда не ошибался!

– Никогда? – Одинцов приподнял брови.

– Ну, только один раз… последний…

Одинцов подвинул ногой подушку и сел; Р’гади осталась стоять перед ним. Он потянулся к кувшину, плеснул в бокал, выпил. Это был фруктовый сок.

– Скажи, Р’гади, откуда твоему отцу было известно про айденские дела?

– Точно не знаю. – Девушка повела плечами. – Он говорил, что имеет там надежного человека…

Уж точно не покойного бар Гайта и его придурков, решил Одинцов. Был информатор, был! Надежный, дальше некуда…

Так вот как они работали, пэр империи Асруд бар Ригон и штабной стратег эдората Ар’каст! Сообщали друг другу о всех готовящихся экспедициях, чтобы Ксам успел придержать руку Айдена, а Айден – Ксама… Вероятно, Асруд ухитрился переправить коллеге все данные о последнем походе – ведь ксамитская армия ждала в холмах на выгодной позиции и как раз там, куда пришли айденские орды и хайритские всадники… Там бы все воинство и полегло, включая тысячу Ильтара, если бы не выдумка с возами. Не это ли поражение хотят сейчас повесить на Ар’каста?

– Что ты делала в степи в тот день, когда мы встретились? – Он посмотрел на Р’гади. – Разве в Ксаме принято, чтобы девушка командовала отрядом воинов? Кто тебя послал?

– Отец, разве не понятно? – Она с вызовом прищурилась. – А командовать я могу хоть сотней, и не хуже любого мужчины!

– Я знаю, что ты не только красива, но и отважна, как божественный Грим, хайритский ветер битвы. Ты поймала в степи дьюва и покорила его…

По губам девушки скользнула улыбка: видно, эти воспоминания не относились к числу самых неприятных. Одинцов, уже догадываясь, что произошло, спросил: