Шрифт:
– Колесница? Колесницы, хозяин, не внушают мне страха, даже летающие. – На всякий случай Чос отступил подальше вместе с лошадьми и, о чем-то размышляя, уставился в небо. – Вот ежели в нее будут запряжены драконы…
– Я ведь сказал, никаких демонов и драконов, только колесница.
Вытащив платок, Одинцов завязал пленнику глаза. Дыхание щедрейшего было ровным и чувствовалось, что он вот-вот очнется.
– А кто же будет тащить эту колесницу? Колесницы сами не ездят и не… – начал Чос и вдруг ойкнул: над песком скользнула стремительная тень. Сбросив скорость, флаер развернулся, потом бесшумно пошел вниз.
– Ну, вот видишь, – сказал Одинцов, – ни дракона, ни демона. Только белая магия… самая белейшая…
Он сдвинул дверцу и забросил бар Савалта на сиденье.
Программа полета туда и обратно была уже задана, ручное управление заблокировано, и невольному пассажиру оставалось лишь одно: лететь до самого конца. Потом вылезти и полюбоваться тем, как флаер ложится на обратный курс.
– Хозяин… – сдавленным голосом молвил Чос.
– Теперь помолчи.
Одинцов достал склянку с ароматической солью и поднес к носу щедрейшего. Бар Савалт чихнул и очнулся. Он замер в неподвижности, но в слабом свете огоньков, сиявших на пилотском пульте, было заметно, как пальцы пленника чуть шевельнулись, как дрогнули колени. Похоже, он догадался, что не связан, не висит над огнем, не лежит на гвоздях или раскаленных угольях; под ним было мягкое кресло, а в легкие вливался свежий морской воздух.
– Не двигайся, Амрит бар Савалт, – прогудел Одинцов. – Ты в руке бога!
Голос его был неузнаваем, по крайней мере на октаву ниже обычного. Он звучал повелительно, но без угрозы.
– Где… где я? – пробормотал щедрейший. – И кто…
– Слушай, смертный, и не перебивай! – Одинцов добавил строгости. – Ты в колеснице светозарного Айдена, а я – его посланец! Ты свободен, ни веревок, ни цепей нет на твоих руках.
– Но глаза! – завопил щедрейщий. – Мои глаза! Они завязаны! – Он попытался приподняться. Одинцов мягким, но сильным толчком отправил его в глубины кресла.
– Ты, благородный бар Савалт, умный человек… Светлый бог наделяет нас, его посланцев, частицей своего сияния, так что, раскрыв глаза, можно ослепнуть. Но вскоре я покину тебя, и ты снимешь повязку.
– Я… я…
– Ты избран! Светозарный Айден давно знает о твоем желании попасть на Юг. И ты попадешь туда живым, в отличие от всех других смертных!
Наступило молчание. Казалось, щедрейший ошеломлен; его ладони гладили упругие подлокотники кресла, на лице читалась страстная надежда пополам с опаской. Наконец он произнес:
– Могу ли я поверить в это? Айден… светозарный Айден… всего лишь символ, а не… не…
– Не реальность, ты хочешь сказать? Но разве ты не видел блеска его молний? Разве талисман, порождающий их, не был ниспослан тебе как предвестник его внимания? – Бар Савалт безмолвствовал, и Одинцов, выдержав паузу, произнес: – Подожди немного! Скоро ты полетишь в небесах и убедишься сам в его могуществе. Айден милостив, он простит тебе неверие, если ты будешь правдив с ним.
– Правдив с ним? Я не понимаю…
– Твое путешествие, благородный нобиль, будет тайным. Ты узнаешь дорогу на Юг, но никому не должен открывать секрета.
Пленник торжественно поднял руку:
– Клянусь! Никому и никогда я…
– Лукавишь! – грозно взревел Одинцов. – А эти ничтожные, которых ты отправил в Калитан? Кто еще знает о цели их странствия?
– Никто! Клянусь милостью Айдена!
– Никто? А император, пресветлый Аларет?
– Но… но… он же сын бога… и сам бог! Почти бог! Я рассказал ему… в общих чертах…
– Больше никому?
– Нет!
Одинцов помолчал, словно пребывая в раздумьях. Он покосился на Чоса, на его побледневшее лицо, залитое светом восходившего над морем Баста, и хмыкнул.
– Ладно! Айден узнает, сказал ли ты правду, – произнес он наконец. – Великий император и в самом деле сын бога, так что, пожалуй, можно его не считать. Теперь слушай, избранник! – Он повысил голос. – Ты будешь лететь в колеснице Айдена всю ночь, а с рассветом она опустится на скалу посреди вод, и двери ее распахнутся. Ты должен выйти, понял?
– Да. Я понял. Я должен выйти.
– Там будет очень жарко, как и положено на Юге. Ибо то еще не царство светлого Айдена, а лишь его преддверие… Ты увидишь, что колесница приземлилась у входа в пещеру. Ты войдешь в нее… Там путь в божественные чертоги! Иди по нему! Ясно?
– Ясно, мой господин. Но… но смогу ли я вернуться?
– Разумеется! Когда пожелаешь! – Одинцов задвинул дверцу, щелкнул замком и отбежал в сторону. Флаер плавно поднялся, чуть покачиваясь в воздухе, стрелой скользнул над песком, задирая нос все выше и выше, и растаял в темном небе.