Проследив за изящной ручкой супруги, он усмехнулся. Как всякая женщина, Лидор считала замужество главным событием своей жизни, и Одинцов не собирался ее разочаровывать.

– Да, милая. Прекрасный храм, и церемония тоже была прекрасной.

На ее губах расцвела улыбка.

– Я словно во сне…

– Разве жизнь не лучше снов? Проснись!

– Но я не хочу, – заявила Лидор, передернув плечиками. – Пробуждение может быть таким ужасным! Вдруг все окажется как раньше… Твой замученный отец, ты в изгнании, а я одна в огромном замке…

Одинцов нежно сжал ее запястье.

– Больше ты не останешься одна, моя дорогая, – пообещал он, как миллионы мужчин обещали до него своим подругам. И сейчас ему казалось, что он говорит чистую правду.

Подъем закончился на полукруглой площадке, обнесенной со стороны обрыва колоннадой. Напротив нее поднималась широкая лестница: мраморные ступени с каменными чудищами, застывшими по бокам, статуи божеств из позолоченной бронзы, сотня гвардейцев, выстроившихся ровной шеренгой вдоль фасада дворца. Над лестницей сияла чеканным золотом огромная дверь с ликами Айдена в солнечной короне.

Одинцов осадил жеребца у правого края колоннады, спрыгнул на каменные плиты и помог сойти Лидор. Затем повернулся к старшему телохранителю.

– Ждать здесь. Четверо хайритов пойдут со мной. – Он оглядел светловолосых воинов. – Ольт, Иньяр, Ирм, Ятрон… Нет возражений, парни?

Со своими хайритами он обращался как с равными. Они не являлись наемниками или слугами; эти северяне добровольно остались с ним, когда брат Ильтар увел хайритское воинство в родные степи. В основном то были молодые мужчины, желавшие посмотреть мир, пожить в чужой стране; вполне естественно, что их айденский родич, Эльс из Дома Карот, предоставил им кров, пищу и развлечения, вроде сегодняшней прогулки в императорский дворец.

Дождавшись кивков четырех своих стражей, он перевел взгляд на Чоса. Его оруженосец и слуга копался в сумке, притороченной к седлу, из которой появились богатая мантия и массивные серебрянные украшения. Минута-другая, и вид Чоса разительно переменился. Скромный наряд скрыл бархатный плащ, расшитый серебряными листьями, на руках засверкали браслеты, шею охватила цепь в два пальца толщиной, рыжие патлы украсил обруч с рубинами. Теперь Чос выглядел так, как полагается доверенному лицу могущественного нобиля, хранителю тайн своего господина. Он вытащил из сумки золотой ларец и поклонился.

– Прямо новый русский, – пробормотал Одинцов на родном языке. Чос снова отвесил поклон, надувшись и приняв важный вид. – Ну, пойдем! Императоры не любят ждать.

Он подал руку Лидор и повел ее вверх по ступеням, мимо изваяний каменных чудищ и бронзовых богов. Золотая дверь распахнулась перед ними.

Назад возвращались прежним порядком, только теперь Чос с драгоценным ларцом ехал сразу за господами. В ларчике хранился императорский рескрипт, возвращавший Арраху бар Ригону титул пэра и Стража Запада, а также все отчее наследие: рудники и поместья, земли, верфи, мастерские, корабли и солеварни. Сумку с ларцом Чос прижимал к животу и был несколько задумчив, словно прикидывал, куда лучше всадить кинжал щедрейшему бар Савалту – в горло ли, в печень или между ребер.

Его хозяин размышлял о том же.

Лидор, обычно свежая и румяная, как майская заря, казалась бледной. Заметив это, Одинцов погладил ее по руке:

– Не унывай, детка. Все позади. Мы своего добились.

Она кивнула, подняв на него глаза, в которых блестели слезы.

– Бар Савалт… Он стоял по правую руку от императора и глядел на тебя… Ты видел, как он смотрит? Мне страшно, Эльс!

– Не бойся. Я им займусь, – сказал Одинцов, и его лицо посуровело.

Веки Лидор дрогнули.

– Эльс, милый… Твоего отца уже не воскресишь…

– За всякое деяние положено воздаяние. Но я руководствуюсь не только жаждой мести. Я поманил его сладким куском! Эта экспедиция в Калитан и дальше, в южные пределы… Сказки, ложь! Вдруг это когда-нибудь откроется? Пока щедрейший верит, получив аванс…

– Молнии Айдена?

– Да, молнии Айдена! Этот магический талисман реален, находится у него в руках и заставляет думать, что все остальное тоже правда. Вот почему мы получили титул и поместья! А теперь представь, что бар Кейн, лазутчик щедрейшего, не вернется в течение трех лет. У Савалта могут возникнуть вопросы, и он пошлет меня в Калитан, а ты останешься заложницей!

Лидор вздрогнула.

– Что же нам делать, Эльс? Ведь ты… ты же не собираешься открывать ему дорогу на Юг? Настоящий путь?

– Разумеется, нет. Но бар Савалт все же отправится туда, прямо в загробное царство Айдена.

Их кони шли неторопливой иноходью. Лидор задумалась, покачиваясь на спине своей белой лошадки, ее зрачки потемнели, губы сжались.

– Ты думаешь, кроме Савалта, никто не знает об этой истории? Ни Нураты, ни Сирты, ни другие пэры, ни чиновники щедрейшего? Ни сам император? – наконец спросила она.