Билко потратил лучшую часть последних трех дней на пребыванье у Пита, и по этой причине у него подросла целая прорва свободного времени, чтоб изучить в деталях историю Остина Осмена Спэра. Теперь он врубался, почему он был любимым художником Дэб. Он рисовал пиздец охуительно круто. В особенности Билко проникся тем, как Спэр опорожнил свой разум и дал духам свободу использовать себя как инструмент их воли. Типа того что вот, оказывается, откуда приходят идеи. Если, типа, ты достаточно восприимчив. Он прикололся: а что, если его недавние приключения имели тот же источник вдохновения – ну, типа, мир духов. Типа наркотики распахнули двери его восприятия, и к нему с того света пришли некие новые способности – как уродливые картины и твари явились этому типу Остину Осмену Спэру. И он, типа, как художник воплотил это дело в жизнь. Нет, он дал духам воплотить их идеи в жизнь. Ему понадобятся тонны скорости. А может дело как раз в бодяге. Нужно точно вычислить пропорцию, попытаться вспомнить, сколько именно тальковой присыпки и стирального порошка «Аякс» ушло на тот грамм.

А еще дело было в боли. Что-то в ней было такое, что мозг его будто переключался на другую скорость, когда он лежал на кушетке у Пита дома. Будто б жужжание куда-то девалось и его выносило в какой-то уродливый, странный сон наяву. Просто лежачи там и читая книжку. Думая, все такое. Думая, бля, про всякую хуету. Это был как будто бы ритуал, как в фильме «Человек по имени конь», где парня, типа, подвесили на крюки за кожу и все такое. И он возникает с того света боли как истинный воин или типа того. Да, вот на чо это было похоже. Принимать видения и наркотики. Дать духам показать тебе виденья будущего и всякую там хуету. Виденья Дэб, сосущей с трепетом твой хуй за то, что ты сделал для нее. Снимающей трусы и разводящей ноги со словами: «О, мой Билко! Выеби меня, ублюдок ты такой!» Таким было будущее. Так показали духи.

Спустившись по ступенькам в свою подвальную квартиру и войдя вовнутрь, Билко испытал позыв немедленно развернуться и броситься домой к Дэб, как из пушки. И, типа, кой-чо показать. Но потом подумал еще раз и принял решение дождаться финала. Без понту портить сюрприз, подумал он. Пусть она лучше увидит все по полной программе.

С силой захлопнув дверь, он осторожно стянул свою поношенную синюю псевдофлотскую штормовку. Это вышел неслабый трюк, ибо, учитывая кондицию его рук и всего остального, он был похож а ходячую рекламу целительной мощи «эластопласта», а также сортирных рулонов и «селлотейпа». Он направился прямиком к холодильнику и извлек на свет божий банку СУПЕРКРЕПКОГО ЛАГЕРА(tm), дернул за херь и немного бухнул, резко вдохнул сквозь зубы и громко выразил свое удовлетворение. Неуверенно опустившись в кресло, он нашарил пачку «Старого Холборна», потом поправил сползшие на нос очки. Через секунду он уже чиркал сучком люцифера и набирал полные легкие ароматного дыма.

По полной программе, подумал он подло и самодовольно, выплюнув блудную табачную крошку. По полной программе, сука блядь.

Влад Варгстром в кои-то веки остался в офисе один. Улав Йоргенсон умотал на затяжное свидание с пиарщиками на звукозаписывающую компанию «Псов Тора». Вообще говоря, это был прозрачный намек на жесткий отскисон с пивом и коксом, который не закончится, пока они не вывалятся в четыре, пять, шесть утра из единственного в Стокгольме алкогольного стрипиз-клуба.

За окнами ярко горели огни ночного города, но в первый раз в жизни Варгстром напрочь забыл о биксах, бухле и клубах. Муха на стене, или, допустим, маленький москит, который жужжал над его башкой и которого он время от времени пытался схватить, могли бы при случае присягнуть, что напрочь не одупляются, что он там себе думает. Факт тот, что Варгстром задумался напрочь. Он сдвинул стильный журнальный столик из норвежской сосны с его обычного места рядом с йоргенсоновской покоцанной кожаной софой и подогнал его под карту Европы на стене офиса. Сграбастав со стола пригоршню цветных канцелярских кнопок, он поставил раскрытый атлас на стол, потом склонился, изучив сперва раскрытую страницу атласа, потом – соответствующий район на карте. Ткнув в Уитби пальцем, он распрямился и, найдя данный пункт на карте, воткнул в него булавку. Он проделал те же операции для Белфаста, потом для Дерби. В результате все три города были пришпилены булавками. Невольно содрогнувшись, Варгстром сел и взял в руки «Дракулу» Брема Стокера.

Рон умотал примерно час назад. Как только он свалил, Билко уселся за стол, склонясь над зеркалом из ванной, поставив пред собой свои аптечные весы и взяв по бритве в обе руки. Он бодяжил скорость, купленную у Рона; бодяжил тальковой присыпкой и мукой для веса и стиральным порошком «Аякс», чтоб драло нос. Он действовал намного аккуратней, чем обычно, стараясь по возможности точнее повторить рецепт прошлой бодяги. Он то и дело прерывал процесс, чтоб отделить дорожку лезвием, и снюхивал ее, чисто проверить качество. Когда он понял, что доволен результатом, почти весь грамм был уже снюхан. Ну все таки ведь это привелегия драг-дилера, подумал Билко. К тому же осталось еще порядком, хватит, чтоб забанчить несколько пакетов, все с лихвой окупится. Он выдрал несколько страниц из старого телевизионного справочника и начал мастрячить маленькие оригами. Складывать квадратики из бумаги с автоматизмом старого ветерана и отвешивать граммы. Он поправил очки, сползшие на нос, поперхнулся от горечи, поднимавшейся в горле, и выбухал то, что осталось от СУПЕРКРЕПКОГО ЛАГЕРА(tm).

Лишь после этого Билко вдруг одуплился, что Рон оставил в его квартире свежий номер «Нью Мьюзикл Экспресс» и двадцать грамм отстойного гашиша. Он схватил газету и начал яростно ее изучать. Скорость, снюханная им за последние полчаса, начала не по-детски торкать. Кожа вся зудела, и шуршание пластырей и «селлотейпа» под шмотками начало его раздражать. Прыгая с ноги на ногу, он понял, что не в силах сосредоточиться, и, дойдя примерно до середины газеты, окончательно сдался, напялил свою поношенную синюю псевдофлотскую штормовку, потом свернул поп-издание в очень тугую трубку и засунул в карман. Задержавшись только, чтоб взять с собой пачку «Старого Холборна» и еще пару пакетиков скорости, он выскочил из квартиры и через секунду уже со всей силы ломился к пабу.

Факс, торчавший на некогда симпатичном сосновом столе Йоргенсона, внезапно развил бурную деятельность. С громким гудением он начал медленно выделять бумагу. Неожиданный нойз посреди во всех смыслах мертвого помещения с легкостью вывел Варгстрома из его вдохновленных Бремом Стокером бредней. Он размечтался о том, как он, Влад Варгстром, преодолевает под парусом Северное Море и входит в туманную гавань Уитби на судне, полном чумовых крыс; половину команды он свел с ума, половину прикончил. Он отложил книгу, потом босиком протопал к столу и принялся пялиться, как дюйм за дюймом из факса вылазит факс.