Шрифт:
Алоиз отреагировала на ее слова не сразу:
— Твоя беда, Мена, состоит в том, что ты все еще витаешь в облаках и у тебя совершенно отсутствует здравый смысл. Герцогиня всегда герцогиня, и я добьюсь того положения в обществе, которое заставит всех не только завидовать Мне, но и относиться ко мне с почтением.
— Но если, предположим, ты… не будешь счастлива с герцогом? — спросила Мена.
В комнате стало тихо, потом Алоиз рассмеялась, и смех ее был не очень приятным.
— Земляничные листья, украшающие корону и герб герцога, послужат мне утешением, — сказала она, — и потом, на свете существуют и другие мужчины, и, смею надеяться, я не буду страдать от недостатка их внимания.
Мена поняла, что убеждать сестру бесполезно, и потому отступила.
Ей было не по себе от мысли, что, еще не успев стать женой своего герцога, Алоиз уже задумывается о том, что внимание других мужчин будет ей утешением.
Алоиз отошла от туалетного столика.
— Я возвращаюсь в бальную залу, — сказала она, — и если мама все еще с герцогом, я уведу его, а ее отошлю спать. В любом случае уже слишком поздний час для таких пожилых людей!
Говоря это, она вышла из комнаты, вызывающе прекрасная в своем огненном платье.
Как только последнее перо шлейфа исчезло в дверном проеме, Мена снова опустилась в кресло.
Ей казалось, что приход сестры внес что-то гадкое в этот вечер.
До сих пор все было так красиво и полно несказанного очарования с того самого момента, как Линдон подсадил ее на лошадь.
— Я люблю его… я люблю… его! — повторяла она. И снова ее сердце забилось в упоительном восторге.
Мелодия любви, которую она почувствовала в его небольшом доме, снова переполняла все ее существо.
Глава 5
Бальная зала была живописно украшена цветами, и Элизабет Мэнсфорд с восхищением любовалась ими.
Ей все очень нравилось в этот вечер.
В доме практически не осталось ни одного мужчины, который не произнес бы в ее адрес комплимента.
Легкие морщинки на ее лице разгладились.
Она чувствовала себя молодой и очень привлекательной.
Герцог пригласил ее на танец.
Они медленно двигались по залу под нежные звуки романтичного вальса.
Большинство гостей были средних лет.
Но в зале присутствовало и достаточно много молоденьких замужних и незамужних дам, которые с завистью поглядывали в сторону Алоиз, постоянно окруженной мужчинами.
Яркое платье и сверкание бриллиантов, несомненно, превращали ее в царицу бала.
Мало кому удалось бы соперничать с ней.
Когда вальс закончился, герцог обратился к своей даме:
— Мне хотелось бы показать вам кое-что.
Элизабет Мэнсфорд подняла на него глаза и спросила:
— Еще какие-нибудь сокровища? Все, что я вижу здесь, у вас, кажется мне таким необычным, просто уникальным, что я уже не могу найти слов, чтобы выразить свои чувства.
— Думаю, вы оцените и то, что я собираюсь показать вам сейчас, — ответил он.
Они вышли из залы и пошли по галерее, в дальнем конце которой находился зимний сад.
Эта часть здания была пристроена к замку в более поздний период, но, несмотря на это, производила не меньшее впечатление.
Апельсиновые деревья только-только начинали цвести. За оранжереей находилось еще одно помещение, построенное уже отцом нынешнего герцога.
Он распахнул в него дверь, и Элизабет вскрикнула от восторга.
В этой части оранжереи было значительно жарче, и вся она была заполнена орхидеями.
— Я думала, вы показали мне все ваши орхидеи сегодня утром!
— Это совершенно особенные сорта. Когда я одевался к обеду, мне сообщили, что одна из орхидеи, вот уже целый год находящаяся здесь, расцвела сегодня вечером, как раз тогда, когда я уже отчаялся дождаться этого события. Именно сегодня, чтобы я имел возможность показать ее вам.
— Как это чудесно! — восхитилась она.
Помещение было небольшим. Элизабет обратила внимание, что в углу стояла скамья с мягкими подушками.
Можно было присесть и любоваться цветами.