Шрифт:
Иногда о еде забываешь. Занавески пробило солнцем. Я пил весь день. Пустые швырял в мусорку. Время шло. Затем открылась дверь. Просто слетела с петель. То была Мари.
– Господи ты боже мой! – завопила она. – Ты знаешь, что произошло?
– Нет, нет, не знаю.
– Ох, черт бы его побрал!
– Чё такое, милая?
– У меня подгорела клубника!
– Вот как?
Она бегала по кухне кругами, обширная задница ее тряслась. Ненормальная. Совсем сбрендила. Бедная старая жирная пизда.
– У меня кастрюлька клубники на огне стояла в кухне, а тут зашла эта туристка, богатая сучка, первая посетительница за сегодня, и ей понравились такие маленькие шляпки, что я делаю, знаешь… Ну, она как бы милашка такая, и на ней все шляпки хорошо сидят, поэтому у нее проблема, и тут мы про Детройт заговорили, у нас там какие-то общие знакомые нашлись, и тут я вдруг принюхиваюсь и СЛЫШУ!!! КЛУБНИКА ГОРИТ! Бегу на кухню, да уже слишком поздно…
что я за растяпа! Клубника вся выкипела, везде разбрызгано, воняет, горелым, руки опускаются, ничего уже не исправишь, ничего! Ад кромешный!
– Сожалею. Но ты ей шляпку-то продала?
– Я продала ей две шляпки. Она все никак решиться не могла.
– Жалко клубнику. А я паука убил.
– Какого паука?
– Я так и думал, что ты не знаешь.
– Что знаю? Что такое пауки? Просто жучки.
– Мне говорили, что паук – не жучок. Там как-то по числу ног определяют… Я на самом деле не знаю, да и плевать.
– Паук – не жучок? Что это за говно тогда?
– Не насекомое. Так люди говорят. В любом случае, я эту чертову тварь прикончил.
– Ты лазил в мою сумочку.
– Конечно. Ты ж ее тут оставила. Мне нужно было пива.
– Тебе все время нужно пиво?
– Да.
– С тобой будут проблемы. Ты ел что-нибудь?
– 2 яйца, 2 ломтика бекона.
– Голодный?
– Да. Но ты устала. Расслабься. Выпей.
– Я расслабляюсь, когда готовлю. Но сначала мне нужно в горячую ванну.
– Валяй.
– Ладно. – Она протянула руку и включила телевизор, а потом ушла в ванную.
Пришлось слушать телевизор. Выпуск новостей. Изумительно уродливый ублюдок. 3 ноздри. Изумительно омерзительный ублюдок, разряженная бессмысленная куколка, потеет, лыбится на меня, произносит слова, которые я едва понимаю или на которые вообще плевать. Я знал, что Мари готова смотреть телевизор часами, поэтому придется приспосабливаться. Когда она вернулась, я смотрел прямо в стекло, отчего ей стало лучше. Выглядел я безобидным – как человек с шахматной доской и спортивной страницей под мышкой.
Мари вышла, обернутая еще в один наряд. Она бы могла даже выглядеть хорошенькой, если б не была так дьявольски жирна. Ладно, как бы то ни было, я не на скамейке в парке все-таки ночую.
– Хочешь, чтобы я приготовил, Мари?
– Нет, все в порядке. Я уже не так устала.
Она начала готовить еду. Поднявшись за следующим пивом, я поцеловал ее за ухом.
– Ты хорошая баба, Мари.
– Тебе хватит выпивки на остаток ночи? – спросила она.
– Конечно, маленькая. Еще и квинта осталась. Все прекрасно. Мне просто хочется тут посидеть, посмотреть телик, тебя послушать. Ничего?
– Разумеется, Чарли.
Я сел. У нее что-то варилось. Пахло хорошо. Очевидно, что она была хорошей поварихой. По стенам просто ползал теплый запах еды. Не удивительно, что она такая толстая: и готовит хорошо, и пожрать не дура. Мари готовила рагу. То и дело вставала и добавляла что-нибудь в кастрюльку. Луковицу. Кусок капусты.
Несколько морковок. Знаток. А я пил и смотрел на эту большую, неопрятную на вид толстую деваху, а она сидела и мастерила самые волшебные на свете шляпки: руки ее пробирались в корзинку, подбирали сначала этот цвет, за ним другой, третий, такую ленту, такую, сплетала их, сшивала, пристраивала к шляпке, а эта двухцветная солома сама по себе казалась еще одним чудом. Мари творила шедевры, которых никогда не обнаружат – они будут гулять по улицам на макушках богатых сучек.
Работая и помешивая рагу, она говорила.
– Сейчас не то что раньше. У людей денег нет. Везде аккредитивы, чековые книжки, кредитные карточки. У людей просто нет денег. Они их с собой не носят.
Всё в кредит. Парень зарплату получает, а она уже тю-тю. Закладывают всю свою жизнь, чтобы один дом купить. А потом обязательно надо набить этот дом говном и машину купить. Они у этого дома на крючке, а власти это знают и давят их до смерти налогами на недвижимость. Ни у кого денег нет. Маленьким предприятиям просто не выжить.