Гарри и Дьюк. Пузырь примостился между ними в номере дешевого лос-анжелесского гадюшника. Субботний вечер в одном из самых жестоких городов мира. У Гарри лицо было довольно круглым и глупым, выглядывал только кончик носа, а глаза его вызывали только ненависть; фактически, ненависть с одного взгляда вызывал и сам Гарри, поэтому на него не глядели. Дьюк был помоложе, хороший слушатель, лишь слабенькая улыбочка мельтешила на лице, когда слушал. Слушать он любил; люди для него были самым грандиозным зрелищем, к тому же за вход денег не брали. Гарри был безработным, а Дьюк работал дворником. Оба они сидели и сядут снова. Оба это знали. Не имело значения.

Квинту опорожнили уже на треть, а на полу валялись пустые пивные банки. Мужики вертели самокрутки с естественным спокойствием людей, чья жизнь была трудна и невозможна до 35 лет, но они до сих пор живы. Они знали, что все вокруг – ведро навоза, но бросать не хотелось.

– Видишь, – сказал Гарри, отхлебывая, – я тебя выбрал, чувак. Я могу тебе доверять. У тебя очко не заиграет. Я думаю, машина у тебя потянет. Разделим ровно напополам.

– Рассказывай, – сказал Дьюк.

– Ты не поверишь.

– Рассказывай.

– Ну что – там лежит золото, прямо на земле, настоящее золото. Надо только выйти и подобрать. Я знаю, что похоже на бредятину, но оно там, я его видел.

– А в чем загвоздка?

– Ну, это армейский артиллерийский полигон. Бомбят весь день, а иногда – и ночью, вот в чем загвоздка. Надо не зассать. Но золото – там. Может, его снарядами из земли вывернуло, не знаю. Но по ночам обычно не пуляют.

– Значит, поедем ночью.

– Правильно. И просто подберем его с земли. Разбогатеем. Какой пизды ни пожелаешь – любая нашей будет. Подумай только – какой пизды ни пожелаешь.

– Неплохо.

– А если начнут пулять, прыгнем в первую же воронку. Туда они по-новой целиться не будут. Если собьют мишень, им этого хватит. А если нет – в следующий раз бахнут куда-нибудь еще.

– Логично.

Гарри нацедил немного виски.

– Но есть еще один прикол.

– Во как?

– Там змеи. Поэтому нужно ехать вдвоем. Я знаю, ты хорошо с оружием управляешься. Пока я буду золото собирать, ты постоишь на васаре, змеям головы поотшибаешь. Там гремучки водятся. Мне кажется, ты как раз подходишь.

– Чего не попробовать, к чертовой матери?

Они сидели, пили и курили, обдумывая.

– Все это золото, – промолвил Гарри, – любая пизда.

– Знаешь, – сказал Дьюк, – а может, этими пушками они старый клад разворотили.

– Что б там ни было, золото есть.

Они еще немного поразмышляли.

– А откуда ты знаешь, – спросил Дьюк, – что как только ты соберешь все золото, я тебя там не пришью?

– Что ж, придется рискнуть.

– Ты мне доверяешь?

– Я никому не доверяю.

Дьюк открыл еще пива, разлил еще выпивки.

– Бля, значит, на работу в понедельник нет смысла ходить, так?

– Уже нет.

– Я уже чувствую, как разбогател.

– Я как бы тоже.

– Человеку просто как-то оторваться нужно, – сказал Дьюк, – и тогда к нему начнут относиться как к джентльмену.

– Ну.

– А где это место? – спросил Дьюк.

– Увидишь, когда приедем.

– Делим напополам?

– Делим напополам.

– Ты уже не волнуешься, что я тебя пришью?

– Чего ты твердишь одно и то же, Дьюк? Ведь и я тебя пришить могу.

– Господи, я об этом не подумал. Но ты ж не будешь в кореша стрелять, правда?

– А мы кореша?

– Н-ну, да, я б так сказал, Гарри.

– Там хватит и золота, и пизды на обоих. На всю жизнь втаримся. Никаких тебе больше судебных приставов. Никакого мытья посуды за гроши, когда подопрет. Бляди с Беверли-Хиллз будут сами за нами гоняться. Всяким хлопотам конец.

– Ты в самом деле думаешь, мы этот шмат оторвем?

– Еще бы.

– А там в самом деле золото есть?

– Слушай, чувак, я же тебе уже сказал.

– Ладно.

Они еще некоторое время пили и курили. Не разговаривали. Оба думали о будущем.

Стояла жаркая ночь. У некоторых постояльцев двери были распахнуты настежь. У большинства оставалось лишь по бутылке вина. Мужчины сидели в одних майках, расслабленные, разбитые, в непонятках. У некоторых даже имелись женщины – не сильно-то и леди, но вино в желудке держать умели.