Помогает ей подняться, спешно подает куртку и выводит из ресторана. Смотрит, как неуверенно она ступает на скользкую мостовую. Прогоняет мысль о сигарете, кивает кому-то из знакомых и, наконец, садится за руль. Едет к Костику.

Звонит, потом стучит, потом колотит в дверь ногами. Колотит долго.

Костик любит крепкие напитки, крепкие выражения, крепкие сигареты. Любит все жесткое, бескомпромиссно мужское плюс кокаин. И этот плюс лишний, такой лишний. И раньше его не было…

– У меня интервью, а я оборвал – думал, как ты…

– У тебя все время интервью!

– Нет, я давал.

– Проститутка!

Костик в каком-то халате – словно отца халат или деда покойного. В полосочку. И одна полосочка на полу. Сознание снова предательски распадается на фрагменты. Нет, пояс.

Костику едва тридцать. Он отличный оператор и хорошо зарабатывает. Когда-то они начинали вдвоем с нуля, а теперь его постоянно сманивают из «Часа откровенности» в фестивальные арт-хаусы. Теперь он в моде. И не хочется его видеть расклеенным, неловким, жалким.

Денис поднимает пояс.

– Ты где был сегодня?

– Да я только утром… и спать сразу… а тут ты.

– Я следить за тобой буду.

– Да ладно! – Костик взъерошивает и без того торчащие волосы. – Я в норме. Так ты… ко мне спецом ехал?

Денис молчит. Сворачивает пояс в кольцо.

– Пойду умоюсь, – решает Костик.

Льется вода. В душевой кабинке идет дождь. И Костик напевает что-то.

– Придурок! – Денис отшвыривает пояс. – Или перестать ему деньги платить?

2. ЕЩЕ НЕМНОГО ТАБЛЕТОК.

– Я тебе деньги платить перестану!

Костик вытирает мокрую голову.

– Да я в норме, говорю же тебе. А что за интервью было? Почему я ничего не знаю?

Денису это нравится. Нравится, когда его оператор, фактически штатный сотрудник его частного предприятия, ведет себя как его начальник. Когда-то просто столкнулись на местном канале, а теперь без Костика сложно представить мир телевидения и мир вообще. В нем именно та степень пофигизма, которая не дает Денису утонуть в самокопании.

– Интервью для «Гавана Лайм».

– Что это такое? Что за лайм? Лимон? Дикие кубинские лимоны?

– Виктории Ветвицкой журнал.

– Ветвицкого жены? А, понял. Знаешь ее?

– Знаю, конечно. Она просила. Этот номер – февральский, ко Дню Влюбленных, а я – лицо всех влюбленных.

– Мрачная такая рожа. У влюбленных.

Денис мотает головой.

– У меня есть отличная фотосессия. Я им вышлю.

– Та, что Иван делал? Я ее видел?

– После той уже две других было.

Костик бросает мокрое полотенце на пол.

– Ну, ты не телка симпотная, чтобы я твои фотосессии отслеживал, не модель…

– Конечно. Просто мы раньше… ты как бы. И мы вместе…

– Отлично, Босс.

Снова мир, собранный из кривых пазлов, рассыпается на части и хрустит под ногами. Не складывается головоломка.

Костик пытается прийти в адекват и реагировать, но заметно, что раздражен.

– Может, доктора? – спрашивает Денис.

– Потому что я не хочу говорить о фотосессии? Или, думаешь, доктор захочет?

Сейчас перерыв в съемках. С Нового года тянется этот перерыв и продлится до марта. А на март уже есть ряд договоренностей, и нужно входить в ритм, работать, стараться. Приглашали в прямой эфир – аналитиком, но он не политолог, да и привычки к работе в прямом эфире нет. А упор там именно на политику. Нет, лучше делать то, что получается, что устоялось, пока передачу покупают.

И не в том дело, что нельзя найти хорошего оператора, если Костик уйдет из программы. Просто они вместе… радовались первому успеху, вместе поднимали «Час откровенности». Вместе стали независимыми от чужого мнения, а теперь – и от мнения друг друга.

Костик не видится ни с бывшей женой, ни с сыном. Знать о них ничего не желает. И сын для него тоже стал бывшим. У него новая жизнь – отличная квартира в центре, новая «мицу», клубы, тусовка. Из его окон видна центральная площадь – самая центральная.