– А дома вы тоже хором поете? Соседи не жалуются?

– Мы не живем пока вместе, – Милочка опускает глаза и машинально проводит ладонью по напудренной щеке. – Ой! Я опять размазала?

– Нет, все нормально. В тур ездили вместе?

– Да, тур прошел успешно в девятнадцати городах. А в некоторых даже были организованы дополнительные концерты.

– В каких?

– Ой, я не помню.

– То есть не было дополнительных концертов?

Она смотрит на Дениса недоуменно.

– Билеты хоть распродали? – уточняет он.

– Наполовину.

Костик начинает похихикивать.

– Об этом ты мечтала? Стать звездой?

– Я думаю, что я еще не звезда. Для этого нужно много работать, петь, отдаваться зрителю.

– Считаешь, без музыкального образования можно обойтись?

– У нас на «Фабрике» было десять занятий по вокалу. Главное – харизма и форматная внешность.

– Ясно.

– Можно перерывчик?

– Попудриться?

– Ага.

Костик отводит камеру, Милочка идет к гримерам. Он садится на ее место.

– «Ой, я даже не знаю, что у меня с Шестаковым». Как мы это нарежем? Она же ничего не говорит, не рассказывает. Горох какой-то. «Да» и «нет».

– Она не умеет рассказывать. Нарежем.

– Впервые вижу такой тупизм. Макс заплатил, я правильно понимаю?

– Правильно понимаешь.

Милочка возвращается и снова садится перед Денисом.

– Официоз закончен, – он улыбается. – Приятельские вопросы остались. Просто беседа. Ты тоже можешь что-то спросить.

– У вас?

– У меня. Или вон у Костика…

– Костик, ты женат? – спрашивает Милочка.

Денис смеется.

– Женат. Трое детей: два мальчика и девочка. Все в первом классе.

– Шестаков – гей? – спрашивает ее Денис.

– Это слухи. Я ни разу не видела его с мужчинами.

– А райдер у тебя серьезный?

– Оборудование там всякое музыкальное…

– А для тебя лично?

– Белое вино.

– О смысле жизни задумываешься?

– Смысл – прославиться.

– В каком масштабе – как Билан или как Гомер?

– Так он же слепой был!

– Не дай Бог! – кивает Костик.

– А правда, что к райдеру есть приписка – цена за ночь со звездой?

– Ну, у кого-то, может, и есть…

– А у тебя нет?

– Нет.

– То есть с тобой задаром?

– Нет. Я таким не занимаюсь.

– А если продюсер скажет, тогда как? Есть цена? Тысяча долларов?

– Нет, не тысяча.

– Меньше? Двести?

– Нет, больше, чем двести.

– В общем, за триста с Максом можно сторговаться. А у Шестакова что в райдере? Пятьсот?

– Ну, это же для геев. Пусть платят.

Костик хохочет. Милочка немного пугается.

– Это не войдет в интервью? Я не должна была этого говорить. Или что? Войдет? Уже ничего нельзя исправить?

– Не волнуйся, Мил. Ты ничего такого не сказала. Мы потом с Максом все согласуем.

– Можно идти?

– Конечно. Спасибо за интервью.

– Пожалуйста!

Милочка улыбается на прощанье отрепетированной улыбкой, но выглядит неубедительно.

– Да, ты оживил! – замечает Костик. – Жалко, что придется вырезать.

– Даже и не думай. История на поверхности – набрал недалеких подростков и продает после корпоративов.

– Да, дело обычное. Просто Макс… крутой мен как бы, – сомневается Костик.

– И поэтому из их уст звучит как высшее предназначение – работать на Макса Измайлова.

– Я их понимаю, в общем-то, – Костик словно задумывается. – Для них – это шанс. Хоть какой-то…

– Тогда, тем более, скрывать тут нечего, – решает Денис.

И интервью с Милочкой забывается тотчас же. Что-то вертится в голове о Шихареве. Нужно бы позвонить. Мысль теряется в студийной суете, потом снова всплывает дома.