Проспал почти целый день. Медийное лицо помялось. И выходить уже неохота. Как у Костика хватает сил и азарта на ночную светскую жизнь? На клубы? На танцульки? Запереться бы в своей комнате, как японский анимированный подросток…

– Оксана Соляник?

– Да.

– Окс, ты знаешь, где пицца продается?

– Денис Виторович, это вы?

– Ага. Ты купи пиццу и явись, – Денис называет адрес.

– А… так… рабочий день еще…

– Отпросись. Скажи, что голова болит. Что ты как в первый раз замужем? Совсем новичок?

– Ну, да.

– Приезжай, салага, давай быстренько!

Можно было просто из пиццерии заказать, но Денису хочется отвлечься – поговорить о чем-то, кроме работы, и желательно – с новичком, чтобы обошлось без споров.

В душ он не идет, постель не застилает, ничего не планирует – просто поесть пиццы и поболтать.

В квартире не очень чисто, хотя горничная бывает регулярно, и вещей Денис не разбрасывает, где попало. И ремонт был недавно – в самых последних тенденциях дизайна интерьера, но кажется все каким-то заброшенным. Всегда хочется проверить, не лежит ли пыль по углам, хотя точно знает, что не лежит.

4. Я ВОСХИЩАЮСЬ ВАМИ!

– Привезла? Нашла меня? Ты – настоящий журналист!

Оксана проходит за Денисом на кухню. Садится на табурет.

– А как-то у вас… обычно.

– Обычно? Минималистично, я бы сказал. А вообще удобно. Когда убрано. Ты кофе будешь или чай?

– Чай.

– Мы все из ритма выпали – и я, и Костик, и даже Юля. Но с марта – новый цикл интервью будем снимать, надо собраться, настроиться, – снова Денис говорит о работе.

– Да, я понимаю.

– Отлично. Сплошное понимание. Может, тебя в команду взять?

– А кем я там буду?

– Ну, подыщем тебе что-то. Не любовницей, ясно. Любовницы у меня теряются быстро, заваливаются куда-то… за диван. Не только у меня, у всех так. Или тебе у Вики нравится?

– У какой Вики?

– У Ветвицкой.

– У Виктории Юрьевны? Нравится. Это моя первая работа. После журфака – и сразу по специальности. Повезло.

Денис, наконец, вглядывается в нее пристальнее. Есть понимание или нет? Или имитация понимания с ее стороны? Но зачем? А зачем он звал ее? Ничего не приходит на ум. Просто не выспался. То есть наоборот – устал от сна.

– Ты, может, секса хочешь? – спрашивает он прямо.

– Нет-нет.

– Совсем не хочешь?

– Мне один знакомый посоветовал на днях: «Голову пролечи».

– Это ты хочешь мне переадресовать?

– Нет. Просто вспомнилось. Это по поводу секса. Я ему отказала – значит, ненормальная.

– О, вот молодежный подход, – Денис усмехается. – Они лучшие. Всплыли на родительской нефти. Это мы планы строили, стратегии разрабатывали, а в их руках – маленький земной шарик, и все должны их хотеть.

Круглая глазастая пицца. Косит одним глазом на Дениса. Стар ты, брат, если так рассуждаешь о молодежи, даже из солидарности с обиженной Оксаной.

– Выпить бы. Ты водки не захватила?

– Вы же не сказали.

– Ты прости меня, Окс, – извиняется он все-таки. – Я не этим молодежным делам. Я устал от скоростей, от напряга. Для меня теперь главное – лица не потерять и на той же волне лет пять продержаться, а потом – какую-то обычную работу найти, в журнал пристроиться, в редактуру. А там и пенсия.

– Да? – Оксана смотрит пораженно.

– Да. Какой-то серьезный у нас с тобой разговор получается. Я долго работал над тем, чтобы создать имидж, теперь – просто сохранить бы. Ты ешь или диеты?

– Диеты, – она вздыхает.

Денису кажется, что схлынул с души весь черный осадок. Хочется вывалить на девочку и все остальное – про тупик, про разлад с Костиком, про Стефана. Но он останавливает себя, жует, смеется, подливает ей чаю.