– А кто будет?

– Я, ты, Ирина, Игорь, Романыч, Стас и Колян – наши силовики, Эдик, ну, и Юлю прихватим – пусть на звонки отвечает.

По-моему, отмечать каждое дело – это нездраво. Но если Боссу хочется вывести коллектив в свет – почему бы и нет?

– Отметим отставку Кира, сплочение рядов и предстоящий День Победы. А потом – начистим медали и все на парад! – ржет Генка.

– Обязательно?

– А что у тебя медали ни одной нет?

– Есть. «За скромность при пожаре».

– А у меня есть.., – его смех резко пропадает. – Есть немного. После особо важных операций навешивали – после зачистки объектов, после взятия высоты, после освобождения заложников из захваченной больницы, такое...

В глазах Генки не бывает весны. Не бывает теплого дождя. Не бывает солнечного рассвета. Гром для него – просто отзвуки далеких боевых действий.

– Да, клуб – классная идея, – быстро соглашаюсь я. – Позвоню только своей девочке.

Звоню, но она не берет трубку.

– Наверное, звук выключила, пока бабуля спит.

– Что за бабуля? Приданое?

– Не, она сиделкой работает. Не может уволиться, пока замену не найдут.

Босс никак не комментирует, не отпускает никакой колкости о гастарбайтерах из Украины и Молдовы, и я понимаю, что он настроен сегодня вполне миролюбиво.

– Я, знаешь, о чем подумал? Следовало бы пригласить еще одного человека, который помог нам в этом деле, – говорит вдруг Генка.

– Кого? – не врубаюсь я.

– Вот ты свинья! А кто прикрывал тебя на Сухаревской квартире?

Я смотрю на него, пытаясь понять, насколько он серьезен.

– Вележкину что ли?

– Конечно.

– Это ж корпоратив.

– Люди, которые нам помогают, нам не чужие.

– Да ну, Ген. Это не очень удобно будет.

– Я хочу поглядеть на нее. А ты ей вообще многим обязан, не так?

– Мы в расчете.

Босс качает головой.

– Не бывает расчета в таких делах. Или вы партнеры, или вы враги. Насколько я понимаю, враждовать у вас нет причин. Она ушла от Тимура и полностью уже акклиматизировалась на новом месте. И она – далеко не рядовой сотрудник ФСБ. У нее серьезные протекции, ей доверяют серьезные операции. Дружба с таким человеком нам совсем не помешает, скажу тебе честно.

Я уверен, что у Генки и без знакомства с Вележкиной достаточно связей в службе безопасности, и не могу понять, кому он пытается доставить удовольствие этим приглашением. Сажусь, наконец, за Генкин совещательный стол и подпираю голову рукой.

– Да у меня с ней... не только дружба. Вот в чем дело.

– Я не скажу ей, что ты женишься, – усмехается Генка.

И еще секунду всматривается в меня, ловя мой блуждающий взгляд.

– И женщине, с которой у тебя «не только дружба», ты предложил прикрывать тебя в перестрелке?

– Я не знал, что будет перестрелка.

– Да все ты знал!

Он еще думает о чем-то.

– Иногда не понимаю тебя совершенно.

– Иногда я тебя тоже...

Деревья зеленые-зеленые. Их мало, но они такие яркие, они рулят. Весна прорывается в город. Чумазые воробьи орут, как охрипшие певчие птицы, вернувшиеся из теплых стран. Голуби солидно расхаживают по площадям и гадят под двери гламурных бутиков.

Я встречаю Вележкину на Цветном Бульваре. Она садится в мою машину, и мы целуемся.

– С весной тебя! И с новой должностью!

– Спасибо, родной.

Милая, немного взъерошенная девочка. В этот раз она тонко накрашена и более сексуальна. Никаких мягких полуспортивных штанов. На ней брюки с острыми стрелками и короткий жакет, подчеркивающий талию. Все в коричневых тонах. Наверное, в офисах ФСБ введен определенный дресс-код. Хотя... вряд ли ее руководство утвердило бы коричневый в качестве основного. Волосы ее по-прежнему топорщатся, и от этого она все равно кажется школьницей.