Она улыбнулась.

– Значит, ваш муж опасен? – снова спросил доктор.

– Не подумайте только, что это он – причина моих несчастий, – предупредила Таня. – Я сама во всем виновата.

– Защищаете его. Значит, любите.

– Любовь проходит.

– Любовь не проходит, – не согласился Виктор. – Она развивается. А если проходит, значит, исчерпала себя и не может иметь продолжения. Не всякая любовь заканчивается так печально. Но не всякая и имеет будущее.

– Иногда очень больно чувствовать, что ничего не роднит больше и что будущее невозможно, – сказала Таня.

– Это значит, у вас должно быть свое будущее, а у него – свое.

– А у вас? – спросила она.

– У меня – свое, а у моей жены – свое.

– А у ваших детей?

– А у моего сына – свое, и вовсе не в медицине. Ему уже восемнадцать, и он студент юрфака. У всех разное, отдельное будущее.

– Печально.

– Да, – согласился он. – Это печально. Но реанимировать ушедшие чувства невозможно. Я понимаю это, как врач, но знаю, что смириться с этим тяжело.

Таня вдруг почувствовала, что злость, которая стискивала ее сердце вначале их разговора, и ее непонятное раздражение против доктора прошли. Снова стало очень спокойно.

– Как вы думаете… потом… когда-нибудь потом… я смогу иметь детей? – спросила она.

Доктор посмотрел странно и покачал головой.

– Я не гинеколог. Знаю только, что сейчас это абсолютно невозможно. Вам нужно очень хорошее, длительное лечение.

– И еще один вопрос, доктор…

– Сколько угодно…

– Будет весна?

Он взял ее худую беспалую ладошку в свои руки и поднес к губам.

– Думаю, весна начнется в марте.

– Не сомневалась, что вы так ответите.

Это был абсолютно другой человек. Совершенно не такой, к каким она привыкла в «Фортуне». Его черты и жесты даже в печали сохраняли спокойную уравновешенность. Может, это была профессиональная черта –здравая рассудительность в любой ситуации, при любых обстоятельствах: доктор не мог себе позволить впадать в панику и биться в истериках. И в то же время Таня помнила, в какой панике и каких истериках решали судьбы других людей ее мужчины, способные без лишних рассуждений отнять жизнь у того, кто попадался им под горячую руку.

И, словно продолжая ее мысли, из коридора донесся шум.

– Туда нельзя, молодой человек! – взвизгнула дежурная.

– Сиди тихо! – прикрикнул мужчина.

– Я же говорю вам…

Донеслась ругань. Шаги затопали по коридору.

– Это за мной! – вскрикнула Таня, чувствуя, что сердце готово выпрыгнуть из груди.

Виктор вскочил на ноги.

– Куда вы?! Молодой человек! – продолжала вопить в коридоре медсестра. – Вы бандит какой-то!

И в тот же миг дверь распахнулась, и в палату вошел Руст. Он был один. Обвел взглядом присутствующих и шагнул к постели Тани. Медсестра замерла в дверях.

Руст качнулся в сторону кровати и упал на колени.

– Вот я и нашел тебя, Таня…

Сказать, что у Дима созрел какой-то более или менее четкий план – явное преувеличение. Вдруг он обнаружил себя раскинувшимся в кресле трансокеанского лайнера и заказывающим коньяк. Стюардесса улыбнулась – сработали обычные механизмы. «Если я предложу ей выйти со мной в туалет, она не откажется», – отметил про себя Дим.

Потом стал думать, стоит ли предлагать ей это. Вчера, с Миленой, ему так и не удалось дойти до финала привычной истории, значит, не все механизмы работали по-прежнему слаженно. Какие-то связи распались, простое удовольствие сделалось труднодостижимым. А если так сложно – зачем тогда? Он снова присмотрелся к фигуре стюардессы: высокая, длинноногая, с худым задом, чем-то похожая на Милену, чем-то – на Лину, чем-то – на прочих проституток. Обычная.

Нельзя сказать, чтобы Дим думал о Тане постоянно. Но иногда – неожиданно – пронзала словно иглой какая-нибудь странная мысль: например, с кем она сейчас, где, как она живет, что делает именно в этот момент. И эти мысли вмиг разрушали все, что Дим пытался выстроить в своем сознании за день – стирали все, что не было связано с ней.

И сейчас его сознание, установив, что стюардесса с бейджем «Надин» ничем даже отдаленно не похожа на Таню, мгновенно стерло ее из его восприятия. Надин, устремив на него еще один пытливый взгляд, сообразила, что больше не интересна, и отошла от его кресла.