– Я не хочу жить…

– Надо, Таня. Надо жить, детей рожать, мужа любить. Если тебе не жить, кому тогда? Так я думаю, – повторил Руст. – Я уеду сейчас, не переживай.

Он положил на тумбочку деньги и пошел к двери.

– Рустам! – зарыдала она.

– Прощай, Таня. Надеюсь, никогда не увидимся…

В коридоре наткнулся на испуганную медсестру.

– Док где?

– Виктор Карпович? В ординаторской. Я позову… Я…

Рустам прислонился к стене, и когда врач вышел к нему, взглянул на него угрюмо и произнес глухо:

– Я не знаю тебя, док. Дерешься ты херово, но Таня тебе верит. Сейчас ни Дим, ни Рига, ни я не можем защитить ее. Она должна спастись, и мне некому поручить позаботиться о ней. Поэтому я прошу тебя, док… забудь обо всем, но спаси ее, спрячь ее, увези куда-то, только спаси ее. Сохрани ее жизнь, слышишь? Я тебя прошу…

Руст протянул ему деньги.

– Я не возьму, – отказался тот. – Я не меньше вашего хочу, чтобы она жила.

– Это пригодится, – Руст сунул деньги ему в карман. – Я не приеду больше. У меня… другие дела будут. А ты не ляпни лишнего – не видел и не знаешь. Это единственное, что я могу для нее сделать. Она должна выжить. Так я думаю.

Горло Виктора вдруг сжало спазмами.

– Кто она?

– Таня? Жена Риги. Ригу знаешь?

– Нет.

Руст вдруг засмеялся.

– Тебе очень повезло, док. Лучше сто раз на день смотреть в глаза самой смерти, чем один раз в жизни посмотреть в глаза этому парню. Он горячий тип, наш Рига.

Руст направился по коридору к выходу, а Виктор остался стоять в растерянности. То, что вошло в его жизнь вместе с появлением Тани, вдруг стало разрывать его сердце болью. Она… эта хрупкая девочка… жена какого-то ужасного Риги, какого-то преступника, бандита, садиста. И неизвестно, что ей грозит, если он отыщет ее…

Вик вернулся в палату и увидел, что Таня уже не плачет, но пятна на подушке еще не высохли.

– Ваш друг Рустам оставил мне денег.

– Мне тоже. Руст сегодня играет в Санта Клауса. Извините его за… прямоту действий.

– Думаю, не все ваши друзья так безопасны. Я перевезу вас отсюда.

– Куда?

– К себе домой.

– К вам? – она покачала головой. – Я пробуду в этой больнице не более трех дней. За три дня со мной ничего не случится.

– А через три дня?

– А через три дня… я вернусь к Риге. Я вернусь – в каком бы состоянии ни была. Если я умру за эти три дня, то поднимусь из могилы и пойду к нему мертвой, потому что Руст не должен погибнуть из-за меня.

– Рига может убить его?

– Несомненно.

– Но что же – в таком случае – делать мне?! – воскликнул док. – Он поручил мне заботиться о вас и беречь вашу жизнь. Что мне делать, скажите?!

Таня вдруг заулыбалась.

– Для начала предлагаю перейти на «ты»…

Теперь Дим относился ко всему очень спокойно. Ничего из того, что могло произойти в «Фортуне», не удивило бы его – настолько досконально он знал сеть. Похороны могли не означать окончание передела. И Таню могли еще не вернуть в «Фортуну».

Рига изумился, увидев его. В его мозгу пронесся миллион мыслей, вплоть до той, с войной или с миром приехал Дим. Воевать сейчас, после разгрома Смола, сил не хватило бы. Но Дим раскрыл объятия.

– Здравствуй, друг.

– Здравствуй, – откликнулся торопливо Рига.

Дим огляделся, словно искал кого-то в комнате.

– Ее нет, – сказал Рига. – Похоже, это не было похищением. По крайней мере, Смол умер, так и не сознавшись. Но Руст ищет ее.

– Зачем?

– Зачем? – Рига прищурился. – Она моя жена, если ты этого не знаешь.

Дим кивнул. Рига держался цепко. Крепко. Железно. Только худое лицо вытянулось, и жесты, обычно пружинившие, теперь казались дергаными.

Рига тоже заметил перемену в друге.

– Что с тобой произошло? Ты очень… спокоен.

– Я, наконец, понял, что волнения – бесполезны.

– Молодец! – похвалил Рига с иронией. – Мне бы твою просветленность! Смысл жизни перестал составлять для тебя тайну?

– Перестал, – ответил Дим серьезно. – Для меня смысл жизни – это смысл сети. Другого не дано.

Рига убедился, что приехал он не с войной. И не за Таней. Зачем тогда? Зачем?

– Как Австралия?

– Так же, как и «Фортуна». С той лишь разницей, что там теперь осень.