Дави так вздохнул, словно задохнулся. Отвел глаза в сторону.

– Это значит, что нужно ждать. Как бы там ни было, они не должны причинить ей… боль.

Украдкой взглянул на Дима – его лицо словно умирало по частям. Серело на глазах. Пальцы подпрыгивали в воздухе.

– Нужно успокоиться, Босс. Пока еще ничего неизвестно.

– Неизвестно даже, как это случилось. Она не могла выйти из «Фортуны». Я предупреждал ее… Этого не должно было случиться…

Никто из них не произнес вслух слово «похищение». Но никому ни на миг не пришло в голову, что Таня могла просто куда-то уехать.

– Ее вещи на месте? – спросил на всякий случай Дави.

– Да…

Дави подошел и положил руку Диму на плечо.

– Послушай сейчас меня – на таких нервах ты не продержишься и дня. Ты не сможешь вести переговоры, а свяжутся они с тобой – не завтра и, может, даже не послезавтра. Ты попал под пресс – и должен это выдержать.

– У меня сердце… разрывается.

– Штопай, Дим, штопай.

– Нечего уже штопать – и так одни швы…

Дим опустился в хрустящие ракушки на берегу. Дави собрал ребят – бросились рыскать по городу. Город-то невелик, но Таня могла быть уже за его пределами. Подключили милицию, службу безопасности и прокуратуру.

– Только тихо, здесь же гости. Их не надо пугать, – попросил Дави.

Ее мобильный не отвечал. Она не выходила из «Фортуны» пешком и не выезжала автомобилем. Она просто исчезла бесследно. Лето пришло, а Таня ушла. Произошел какой-то кругооборот в природе.

Всю ночь Дим провел у себя, не выходя к гостям. Каждый час отзванивался Дави со сводкой новостей. Но новости были неутешительными: следов Тани не могла обнаружить ни одна из подключенных служб. В то же время никто не связывался с Димом и не выдвигал никаких условий.

Несмотря на взрывы музыки и хохот гостей, для Дима над «Фортуной» повисла мертвая тишина. Он скрыл исчезновение Тани от приезжих и при ребятах из охраны старался держаться спокойно. Только Дави замечал, как дрожит его подбородок и кривятся судорогой губы, забывающие простые и внятные слова.

Руст сел у ног Дима, как сторожевая собака.

– Хочешь, с тобой буду, Дим?

– Будь.

И Дим отвернулся. Тяжело смотреть на людей, которые бессильны помочь.

– Кокаина принести тебе?

– Думаешь, у меня нет кокаина?

– И то правда. Но поесть хотя бы надо. Не думай сейчас о Тане. Она жива, я уверен. Мы ее найдем.

Дим, не в силах ответить, кивнул. Снова кивнул. И снова – самому себе.

– Дим!

– Я знаю. Мы найдем ее.

И снова мотнул головой.

– Она погибнет из-за меня. И как она погибнет?.. Они могут…

– Ничего они не могут! Пожри лучше! – парень вдруг шмыгнул носом. – Жри лучше, Дим, слышишь?! Бухай! Нюхай кокс! Только не говори такого! Мы все за Танюху головы положить готовы. С кем воевать только? Вот Дави все время на связи – рыскает по городу. Скоро все прояснится.

Дим молчал. О еде не мог даже думать – горло стискивало спазмами. Смотрел тупо на Рустама, словно сознание проступало волнами: он видел то свою комнату, диван и Рустама, сидящего на полу, то беззвездное, слепое небо над «Фортуной», то лицо Тани – с огромными зелеными глазами. Видел, как ветер развевает ее волосы, как она идет к нему через площадь – так уверенно, словно следует своей судьбе.

Сознание то уходило, то возвращалось. Снова из ниоткуда появлялся Дави, говорил что-то, исчезал…

– Ты присядь лучше, Дим, – доносился откуда-то голос Руста.

И, наконец, сознание ушло. Перед глазами поплыли черные пятна, наслоились одно на другое, и Дим провалился в эту беззвездную черноту. Окунулся до самого дна. Испачкался темнотой.

Когда открыл глаза, нашел себя лежащим на диване. Руст сидел все так же на полу и не смотрел на него.

Дим потер шишку на голове.

– Упал?

– Ну. Об пол башкой стукнулся. Я тебя на диван перенес.

– Я говорил что-то? Мне что-то показалось до того, как я упал.

– Ты сказал: «Этот старик. Это Выготцев. Он мучит ее»…

Дим вдруг улыбнулся.

– Сколько боли мы пережили, Руст, ради того… чтобы было еще больнее. Тогда мне казалось, что это предел, а до предела… и теперь… очень далеко.

Парень кивнул.

– А я думал, Дим, у тебя жизнь шоколадная…

Дим продолжал криво улыбаться.

– Шоколадная, Руст, шоколадная. Просто тает сейчас…