– Дим… вернулся. Просто вернулся. Да он и не уезжал, если по правде.

– И что будет дальше?

– Будет семейный бизнес: я, ты и Дим.

– Только не я, – Таня покачала головой.

Каждый вечер они ужинали вместе. Со стороны это выглядело странно. Между ними стеной стояла пустота, не давая вести даже самые обычные разговоры. И оттого, что никто никого больше не ревновал, не подозревал ни в чем и не мучил расспросами, и Дим, и Рига все больше казались Тане призраками тех, кого она давно знала и за кого – до такой степени – болело ее сердце.

Потом – впервые за долгое время – она осталась с Димом наедине. Хотелось узнать о его жизни в Австралии, но он отвечал односложно. Только глядел на нее огромными синими глазами. И она с каждой секундой убеждалась в том, что перед ней уже не Дим, а тень из ее сбывшихся и закончившихся снов.

– Там… я очень дергался поначалу. Сходил с ума, пытался переломить свою жизнь, а потом набрел на привычную тропу: казино, выпивка, проститутки, сеть… Сеть везде, Таня. Есть люди, которые не различают какой-то оттенок, или не воспринимают какой-то звук. А я различаю и воспринимаю только сеть. Я на нее настроен.

– Это уникальный дар…

– Или проклятие.

– А раньше?

– Раньше – была ты. И я клялся, что никому тебя не отдам. А потом отступил от всех своих клятв…

– Не говори так. Я очень любила тебя. Не вини себя ни в чем, – попросила Таня, – потому что я тебя не виню. Я благодарна тебе за все, что у нас было. Для меня ты самый лучший человек на земле – был, есть и останешься им навсегда. И мне жаль, что мы не смогли… сохранить того, что было между нами. Жаль, что случился тот передел. Жаль, что я попала к Дави. Жаль, что Рига спас меня. Жаль, что я вышла за него. Я бежала от него, но спастись от него невозможно. И больше всего мне жаль, что сеть победила – меня, тебя, Ригу…

Дим покачал головой.

– Сеть победила меня, победила его, но тебя – не победила. Ты должна уйти и жить дальше.

– Я не могу…

Таня отвернулась, чтобы скрыть слезы.

– Хочешь, я поговорю с Ригой? – предложил Дим спокойно.

– Нет. Он не отпустит меня. И… не нужно злить его.

Время в «Фортуне» шло очень медленно. Таня все ждала какой-то перемены, но ничего не происходило. Дим и Рига готовились к открытию сезона. И мысль, что ничего не может измениться, что все идет по кругу, что все обречено на продолжение, отнимала у нее последние силы.

С Ригой они спали в разных комнатах. Он пока сдерживал эмоции и не упрекал ее в ни в чем. Илона не показывалась, и Таня тоже не искала с ней встречи. Она вообще ни с кем не общалась.

Только однажды наткнулась во дворе на Руста.

– Как ты? – спросил он, вглядываясь в ее лицо.

– Ничего, Рустам.

– А доктор?

– Не знаю.

– Не звонит?

– Я не оставила ему номера…

Он кивнул.

– Я все время его вспоминаю, Руст, – сказала вдруг Таня. – Почему-то не забывается никак…

Это очень ее удивляло. Провинциальный доктор в смешной шапочке никак не шел из головы. Столько парней она видела в «Фортуне», стольких гостей радушно принимала на своем постоялом дворе, но ни один из них не запомнился ей так, как скромный хирург железнодорожной больницы маленького провинциального города. Неожиданно Тане вспоминалась какая-то деталь, над которой она не задумывалась раньше, ее мысли возвращались в прошлое, она снова видела перед собой Виктора, смеялась про себя над его смешным отчеством, чувствовала вкус его губ. И только в этих мыслях находила спасение от однообразных и бессмысленных будней.

Теперь ей казалось очень удачным, что она потеряла сознание в дороге, что попала именно в ту больницу, что встретила его – хотя бы для того, чтобы вспоминать с такой нежностью. Странное чувство к доктору никак не таяло. И злое «никогда» не мешало ей мечтать…

Мечтала Таня о вещах, которые другая женщина в ее возрасте не посчитала бы чем-то несбыточным. Но Таня, глотая слезы, представляла свой дом, спокойную, тихую жизнь, семью и детей. Причем, не просто дом и не просто семью. А дом – на двоих с доктором, и семью с ним, и детей, похожих на него. Она уже любила то, чего не существовало. Расписывала каждый несуществующий день по часам: вот она просыпается с Виктором, вот ведет свою дочь в школу, вот вечером они собираются за столом, вот они вместе смотрят телевизор, вот играют во дворе в бадминтон. И лицо Виктора, вместо того, чтобы стираться из памяти, становилось все ближе, а лица тех, кто был рядом, отдалялись, словно пропадали в ее туманном прошлом.

Однажды она даже хотела позвонить в больницу, чтобы услышать его голос, но потом остановила саму себя: зачем? «Никогда» определяло за нее ее решения. Если они не встретятся, если это невозможно, то к чему обманывать себя пустыми надеждами?

– О чем ты думаешь постоянно? – спросил как-то Рига, заметив на ее губах робкую, блуждающую улыбку.

Она замерла, словно испугалась за свою мечту, которую могло разрушить одно приближение Риги. Покачала головой, прогоняя наивные фантазии. Он ничего не сказал больше, но Тане показалось, что лицо выдало ее. Она снова занялась вязанием бесконечно длинного свитера, чтобы считать петли и не думать о невозможном счастье. Но все равно думала, и от этого узор выходил причудливым. Таня сбивалась со счета и продолжала плести что-то уже наугад, повторяя рисунок своей сбивчивой и хаотичной жизни. И странный узор уже веселил ее, напоминая о необыкновенном приключении, которое грозило ей смертью, но в итоге подарило такие счастливые мгновения. Уйдя с головой в свои мысли и странное вязание, она не заметила, как ситуация в «Фортуне» изменилась. Нервы у Риги сдали.