Таня хмыкнула. Уже заметила за Дави привычку обрывать серьезные разговоры на полуслове или сводить их к шутке.

– Чем угрожает передел? Разве Дим не может победить?

– А ты всегда выбираешь победителей?

Она пожала плечами, отошла от Дави, взглянула за окно. Во дворе играли ребятишки.

– Я не делаю ставок. Я люблю Дима и буду с ним, что бы ни случилось.

– В могиле?

– Пускай.

Дети играли в прятки. Один малыш затаился в кустах в ожидании, что его отыщут, а игра уже шла дальше без него. Все снова перепрятались, девчонка с крысиной косичкой стала искать приятелей заново. А малыш продолжал сидеть в кустах и ждать…

– А если хорошо подумать? – Дави всмотрелся в нее пристально.

– Моя жизнь мне не нужна без него.

– Гагарин, я вас любила, о! – кивнул Дави.

И в этот момент что-то кольнуло у Тани в сердце, хотя Дави ничего не сказал об обреченности ее чувства.

– Ты считаешь это бессмысленным?

– Что именно? Любить Дима? На здоровье. Я и сам люблю его и служу ему верой и правдой. Но в целом… это не очень умное решение – ни с моей, ни с твоей стороны.

– Почему? – растерянно спросила Таня.

– Он не удержит сеть…

– Что?!

Этого она никак не ожидала. «Он погибнет, – ясно добавили глаза Дави. – Погибнет «Фортуна», и мы все будем похоронены под ее обломками. Любить Дима – значит, не любить себя. Оставаться с ним – значит, обречь себя на верную гибель».

– Почему же ты… не уходишь? – все-таки спросила Таня.

– Я еще пытаюсь что-то исправить.

Она села на диван, уронила руки между колен.

– Это не может быть правдой.

– Вся наша жизнь – сплошная неправда.

Таня молчала, не могла реагировать. Мысли о том, что конец настолько близок, никогда не приходили ей в голову. Дави тем временем полил цветы, смахнул пыль с полок и пошел к двери.

Таня поднялась следом и увидела из окна, что спрятавшийся малыш так и продолжает сидеть в кустах, в то время как другие ребятишки уже разошлись по домам.

– Хочешь, погуляем по городу? – спросил Дави на улице.

– Хочу, – согласилась она, и они пошли вдоль проспекта.

– Хочешь мороженое?

– Хочу, – она снова кивнула.

Все кончится. Не будет другого шанса. Семья, дети, пикники на природе, записки на холодильнике, шумные вечера, школьные новогодние елки – ничего этого никогда не будет в ее жизни. Будет что-то другое: кровавое, жуткое, расползающееся пятнами по стенам, как тогда, после убийства Джина в квартире Риги.

– Хочешь пива?

– Хочу.

И вдруг она, зажав в одной руке мороженое, а в другой банку пива, судорожно оглянулась и бросилась назад. А через секунду уже вытаскивала из кустов перепуганного малыша.

– Мальчик, возьми мороженое и беги домой. Видишь, тебя уже никто не ищет. Твои друзья разбежались, только мама ждет тебя дома. Ждет и думает, где же мой сыночек потерялся…

Малыш схватил мороженое и сиганул домой. Выронив пиво из рук, Таня закрыла лицо ладонями.

– Я не знала, что совсем скоро… так скоро… Я думала, у нас еще будут дети… Мы будем все вместе вставать по утрам, а вечерами – собираться и рассказывать о том, что случилось за день, будем праздновать дни рождения и Новый год…

– С Димом это вряд ли возможно.

– А без Дима мне этого не нужно.

Так же внезапно она отняла ладони от лица. Щеки еще были мокрыми, но глаза уже сияли отчаянной решимостью.

– Пусть так! Хорошо, что я узнала обо всем. Дим обычно меня успокаивает. Но, в любом случае, лучше знать правду. Спасибо, Дави.

– Тебе есть, куда уехать?

– Я не уеду. Я верю в судьбу. Защитит она меня… или покарает за мое счастье с Димом, я все приму спокойно.

Она пошла обратно к машине. Дави шел сзади, и ему казалось, что ее шаги звенят, звенит ее походка, ее дыхание. Все натянуто, напряжено, но она готова терпеть до самого конца – до разрыва. До остановки сердца. Про себя Дави холодно подумал: стоит ли?

В «Фортуне» встретил Дим.

– Куда это вы пропали?

– Берег объезжали.

– Ракушки мне не топчите! Они денег стоят.

Все взглянули под ноги ­– на новый хрустящий настил из ракушек.

– Где ты их нашел, кстати? – спросил Дави.

Таня взяла несколько в ладошку.

– Секрет фирмы, – засмеялся Дим. – Ребята подсуетились.

И перевел взгляд на Таню.

– Ты что такая бледная? Мидий жалко?

Она отшвырнула мертвые скорлупки. Тоже засмеялась.

– Нет, никого не жалко. Если существует Мертвое море, значит, кто-то его убил.