После ухода боевиков все начали разбегаться по домам. Дима решил выйти через кухню. В коридоре он увидел валявшийся на полу магнитофон. Наклонился и поднял его, включил запись. Услышав голоса, сразу выключил. В эту ночь он приехал домой гораздо позже обычного. А рано утром магнитофон уже лежал на столе у Наблюдателя.

На следующий день Александр Юрьевич должен был ехать на прием в американское посольство. Такие приемы часто устраивались иностранными представительствами, и на них мелькали одни и те же вечные фигуры известных деятелей культуры, политиков, бизнесменов. И если бизнесмены могли себе позволить ходить на такие приемы через раз, а политики вообще отрабатывали «обязательные номера», предпочитая не ходить туда, где не нужно было отбывать эти повинности, то деятели культуры появлялись на таких приемах с особым удовольствием. Самым главным поводом такого энтузиазма мастеров культуры было своеобразное подтверждение их высокого положения в обществе, когда их заслуги признавались даже иностранными посольствами. Кроме того, на таких приемах они завязывали необходимые знакомства.

…Утром взлетел самолет, отвозивший три чемоданчика Директора в Прагу. По предварительной договоренности с таможней самолет не досматривали, и чемоданчики благополучно прибыли в столицу Чехии…

Весь день Хозяин расспрашивал Константина Гавриловича о событиях предыдущей ночи. Червяков исчез, его тело было найдено в Москве-реке только через несколько дней. Константин Гаврилович так никогда и не сумел убедить президента компании, что он и его люди не причастны к этому событию. Казино «Серебряная салатница» серьезно пострадало, но тем не менее Курчадзе был доволен. Червяков был убит, а Граф куда-то исчез. Правда, вполголоса говорили, что он тоже убит. В бильярдной, где он любил проводить время, произошла перестрелка, и там убили нескольких боевиков Графа.

Вечером, перед тем как Александр Юрьевич должен был ехать на прием в посольство, позвонили его начальнику службы безопасности. Наблюдатель приглашал генерала встретиться и поговорить где-нибудь на нейтральной территории. Александр Юрьевич поехал на прием, а Константин Гаврилович на встречу с Наблюдателем. Перед этим он попросил Александра Юрьевича выйти в коридор и сказал, что Вихров уже достал необходимое оборудование, позволявшее подключиться к мобильному телефону Тарханова.

— Если вы его вызовете на откровенность, — осторожно добавил Константин Гаврилович, — он встревожится. А потом побежит звонить тому, кто был самым главным заказчиком. Мы будем слышать все его разговоры, куда бы он ни позвонил. Подслушивать мобильные телефоны довольно легко. Я даже удивляюсь, почему все этим не занимаются.

— Я понял, — кивнул Хозяин. — Думаю, он обязательно приедет на этот прием. Там будет Стэннард, а он нужен Тарханову. Как, впрочем, и мне.

Прагматичные американцы приглашали только тех, кто мог так или иначе оказать воздействие на политиков или тех, чье мнение было особенно авторитетно в обществе. Если деятель культуры, даже самый великий и выдающийся, не давал интервью, не мелькал по телевидению, у него не было шансов попасть на такой прием. Свое величие он мог осознавать только в полном одиночестве. В посольствах не любили гениальных неудачников.

Александра Юрьевича неизменно приглашали на все презентации, на все праздники и тому подобные торжества. Он появился на приеме в сопровождении Жени, которую таскал с собой в такие места. С женой он давно нигде не появлялся, а Женя, владевшая английским языком, выполняла роль не только эффектной женщины рядом с ним, но и переводчицы.

На приеме он увидел Тарханова. Тот стоял рядом с яркой блондинкой и, заметив своего конкурента, широко улыбнулся. Потом вместе с блондинкой подошел к ним, по-прежнему улыбаясь.

— Как дела? — спросил Тарханов, будто ничего не произошло за последние дни.

— Прекрасно, — заставил себя улыбнуться Александр Юрьевич.

От ненависти у него болели скулы, но срываться здесь было нельзя. Это было равносильно абсолютному поражению.

— Вы слышали насчет грантов, которые будет выделять фонд Кейера? — спросил Тарханов. — Говорят, что они уже сделали примерный список газет и журналов, которым собираются помогать.

— Поздравляю, — кивнул Александр Юрьевич, — ваши газеты наверняка в их числе.

— Не знаю. Я пока еще не уверен, — уклончиво заявил Тарханов.

К ним подошел греческий посол и отвел Тарханова в сторону, не дав им договорить. Блондинка двинулась за ними, очевидно, она была секретарем Тарханова. В последние годы многие предпочитали появляться на таких приемах с эффектными дамами, оставляя дома своих жен. Наиболее дальновидные вообще отправляли свои семьи из Москвы куда-нибудь в Европу, где жены жили в роскошных особняках, а дети учились в престижных европейских школах.

К Александру Юрьевичу подошел мистер Стэннард. Это был один из самых влиятельных политиков в Москве. Поговаривали, что он негласно даже консультировал членов правительства. Но все это было на уровне слухов. Однако Стэннард достаточно часто выступал со своим личным мнением на страницах крупнейших газет. И как правило, именно эти газеты и получали гранты фонда Кейера, выделяемые на развитие свободной прессы.

— Добрый вечер, Александр Юрьевич, — сказал подошедший Стэннард. По-русски он говорил прекрасно.