— Да, — жестко сказала она.

— Чем он это объяснял?

— Заинтересованностью определенных лиц в поимке преступников. Он говорил, что представляет интересы этих лиц и ему нужно точно знать, кто именно придет ко мне с расспросами об Алексее.

— И вы ему поверили?

Она смяла сигарету в пепельнице. Не глядя на него, покачала головой.

— Не совсем. Но у него действительно были многочисленные связи с работниками прокуратуры, ФСБ, милиции. Я знала, что он так или иначе связан с людьми оттуда, и не хотела осложнений. Кроме того, он всегда предупреждал меня о нежелательных журналистах, которые пытались взять у меня интервью в поисках сенсаций. Поэтому отчасти я ему верила, но только отчасти.

— Обо мне он тоже предупреждал?

Она молчала. Он ждал ответа на свой вопрос. Наконец она просто кивнула головой.

— Он назвал вам фамилию журналиста, который должен прийти? — допытывался Дронго.

— Нет. Фамилии он не знал. Он сказал только, что скоро ко мне должен будет обратиться журналист, проводящий расследование по обстоятельствам смерти Алексея. И просил сообщить ему, чтобы журналист опять не написал каких-нибудь чудовищных глупостей. В последнее время такие статьи все чаще стали появляться в газетах. Расследование никак не продвигается, и они домысливают свои самые дикие версии.

— Ясно. И вы позвонили Роману Анатольевичу, сообщив о моем приходе. Вот почему вы не были особенно удивлены, когда я честно сказал вам, что занимаюсь расследованием убийства Миронова. Вы считали, что информация Романа Анатольевича только подтвердилась. И поэтому не выгнали меня сразу. А я все время думал, почему вы вели себя так странно.

— Ничего странного. Просто я понимала, что вы как раз тот человек, о котором меня предупреждали. И поэтому хотела вас немного послушать.

— Хорошо, что я некурящий, — вдруг вздохнул Дронго, — иначе закурил бы сигарету. Теперь все ясно. А кому Роман Анатольевич мог передать информацию о моем появлении, вы, конечно, не знаете?

И тут она его удивила.

— Конечно, знаю, — сказала она.

В ответ на его немой вопрос она тихо заговорила:

— Вениамин Николаевич Тарханов, один из руководителей телевидения. Роман Анатольевич был его доверенным лицом, нечто вроде помощника, хотя и занимал пост заместителя директора.

— Я о нем слышал, — кивнул Дронго. — Его считают одним из главных руководителей информационных служб страны. Почему вы полагаете, что Роман Анатольевич рассказал именно ему о моем появлении у вас?

— Я не полагаю, — усмехнулась она, — я знаю. И позвольте мне не объяснять некоторых подробностей. Я очень хорошо знаю, о чем говорю.

Наступило молчание.

— Спасибо, — сказал Дронго, — кажется, сегодня вы наконец сказали мне относительную правду.

— Почему относительную?

— Она всегда относительна. Абсолютной правды вы мне не скажете, да она и не нужна. Но даже того, что вы мне сообщили, вполне достаточно. Спасибо вам.

— Его действительно убили?

— Вы о Романе Анатольевиче? Да, действительно убили. Я бы не осмелился шутить на такие темы. Я вообще не люблю шутить по поводу смерти. У меня к вам последний вопрос. Вы слышали такую кличку — Граф? Или, может, об этом человеке вам говорил Роман Анатольевич?

— Слышала, — отвернулась она, — один раз он говорил о нем в моем присутствии.

— И что он сказал?

— Что это самая большая сволочь в Москве. Простите, но он выразился именно так. У вас все? Или вы еще хотите расспросить о моих знакомых и друзьях?

— Больше ничего. Извините меня. У меня не было другого выхода.

Он взялся за ручку автомобиля и вдруг обернулся к ней и шепотом спросил:

— А разве вы не знаете, кто мог организовать убийство вашего мужа?

Она смотрела на него уже ненавидящими глазами. Он достал из кармана лист бумаги, быстро написал фамилию и поднес к ее глазам.

— Он?

Она не испугалась. Только сжала губы и снова отвернулась. Дронго убрал листок бумаги в карман. Открыл дверцу. И в этот момент она повернулась. У нее в глазах стояли слезы.

— Зачем вы меня мучаете? — спросила она. — Если вы все сами прекрасно знаете. Кому нужны эти дурацкие расследования, эти интриги, заговоры, ложь, обман? Все и так знают о том, кто именно заказал убийство Алексея. Но никто не посмеет обвинить этих людей в организации убийства. И вы не посмеете.

— Вы подозреваете этого человека?

— Как и все остальные, — тяжело вздохнула Кира Леонидовна. — Все прокуроры и следователи знают о нем, но каждый делает вид, что ищет преступников. Я к этому уже привыкла. Поэтому и советовала вам прекратить расследование. Вы все равно ничего не добьетесь. Это как глухая стена, которую нельзя прошибить. Или зеркало, разбив которое вы можете поранить себе руки и лишиться привычной картинки.

— А я все-таки попытаюсь, — пробормотал на прощание Дронго и мягко захлопнул дверцу.

Она сразу уехала, а он долго стоял и смотрел вслед умчавшемуся автомобилю. Словно надеясь, что она вернется и расскажет ему что-то еще.