– Вам показалось, что вы сможете ей помочь? Что сможете спасти шлюху?

Тротти повертел головой. В руке он все еще держал снимок, сделанный на вилле Ондина. Он встал и положил его на холодильник рядом с будильником.

Пизанелли веселился:

– Комиссар Тротти ездит в Милан и пользуется услугами экзотических проституток.

Отдышавшись, Тротти склонился над раковиной.

– Ева хотела вернуться в Южную Америку и надеялась, что я смогу ей помочь.

– А в постели как она?

– Пизанелли, не всем же вечно тридцать лет…

– Что теперь делать будете, комиссар?

– Ничего. Во всяком случае, сейчас. Поужинаю с тобой и Анной, а завтра нужно будет вставить новые замки. Если Ева и правда собралась в Южную Америку… – Тротти замолк.

В дверях появилась человеческая фигура.

Пизанелли машинально поднял свою плохонькую «беретту».

– Не стреляйте в меня.

– А вы меня не искушайте.

На южном лице появилась снисходительная улыбка. Темные глаза уставились на Тротти.

– Комиссар Тротти из уголовной полиции?

Мужчина был высоким и смуглым, на нем были черный берет и кожаная куртка.

Вертолет накренился, и Тротти, поглядев через выпуклый дымчатый иллюминатор из плексигласа, увидел растянувшуюся вдоль Адриатического побережья вереницу огней. Сквозь рев двигателя пилот выкрикнул: «Комаккьо!» Большим пальцем он указывал вниз.

Вертолет снова накренился, ухнул вниз и вскоре начал снижаться. На земле прожекторы освещали дамбу. Пилот что-то говорил в микрофон, а Тротти сидел, вцепившись в алюминиевые ручки сиденья, и пытался сосредоточить внимание на светившемся перед ним щите с приборами. Казалось, вертолет, повиснув в ночной пустоте под своим винтом, раскачивается из стороны в сторону. Луч белого света изливался из него на землю.

Вертолет приземлился, и кто-то открыл рядом с Тротти дверь, приглашая его ступить на трап. На темном фюзеляже машины белыми буквами было означено: «Карабинеры». Огромный винт над головой мало-помалу замедлял движение, и рев его становился все тише. Тротти инстинктивно пригнулся.

Порыв ветра взлохматил ему волосы.

– Полковник Спадано ожидает вас.

– Полковник? – переспросил Тротти.

Поток воздуха от лопастей винта норовил сорвать с него одежду. Тротти шел вдоль дамбы в сопровождении карабинера в полевой форме.

На дамбе стояло несколько служебных автомобилей. Установленные на ней небольшие прожекторы были направлены вниз. Ослепительные лучи света вонзались в мрачную желтоватую воду канала. В двух машинах сидели люди; в небо поднималось несколько гибких антенн. Из металлических раций доносились звуки искаженных человеческих голосов.

Тротти поймал себя на том, что любуется организованностью карабинеров. Той четкостью и эффективностью работы, которой у государственной полиции и в помине не было. И впечатляющей и немного пугающей целеустремленностью их действий.

Тут же, отчасти скрытый темнотой, стоял передвижной кран. В его кабине сидел мужчина и манипулировал рычагами.

Напротив, на другом берегу канала, стоял карабинер и отдавал распоряжения по портативной радиостанции.

– Рад тебя видеть, Тротти.

– А-а, слава Богу.

Спадано был невысок. Одет он был не в форму карабинера, а в вечерний костюм, накрахмаленную белую рубашку с красным галстуком-бабочкой, который сейчас свободно болтался у расстегнутого ворота. Костюмные брюки были заправлены в высокие сапоги. Косые отблески света отражались в его серых глазах. Зачесанные назад очень короткие волосы, седеющие виски.

– Рад, что ты приехал.

– Чуть было не отправился ужинать, когда появился твой человек. Спасибо за прогулку.

– Входит в список услуг, оказываемых карабинерами. – Скупая улыбка. – Слышал, что ты не поладил дома со своей подругой.

Тротти указал рукой в сторону канала.

– Что стряслось, Спадано?

Спадано взглянул на реку и нахмурил лоб, словно вопрос его озадачил. Потом поднял плечи:

– Извини за неподобающую одежду. Мне сообщили об автомобиле, когда я ужинал в Венеции. Пришлось сразу же отправляться сюда.

– Вертолетом?

Спадано вытащил из кармана своего выходного пиджака пачку «Тоскани» и зажег коротенькую сигару. Облако едкого дыма.

– Одна из служебных привилегий. Поверь, Тротти, в вертолетах я налетался столько, что на всю остальную жизнь хватит.

– Я думал, ты в Сардинии воюешь с бандитами.

– Я в Калабрии воюю с бандитами.

– Тогда что ты делаешь в Венеции? И здесь, в Комаккьо?

Губы полковника Спадано растянулись в широкой горделивой улыбке:

– Женатому человеку дозволено проводить время с семьей.