— Слушай, давай сказки потом, — сказал я, заправляя задубевшую штанину в голенище берца. — Лучше расскажи, что это за место.

В полумраке рассмотреть что-либо было затруднительно, но я все же различал шевелящиеся тени за черными росчерками решеток.

— Каталажка, — зевнул мохнатый. — Отстойник, где копят трупы для Игры.

— Чего копят? — переспросил я.

— Трупы, — безразлично повторил мой экзотический собеседник. Видимо, беседа на эту тему была ему не в новинку и успела порядком осточертеть. — Накопят три десятка тел и бросят их на крепость маркитантов. Типа, нате вам, тела, заточенные железяки и чешите с ними на пулеметы торговцев. А ты, кстати, не тот Снайпер, которого стража на мосту приняла? Про тебя все тут говорят…

— Стоп, — сказал я. Пулеметы — это серьезно. — Потом познакомимся. Лучше про Игру расскажи поподробнее.

— А я тебе не кот-баюн за спасибо сказки травить, — оскалил острые зубы мохнатый. — Обед принесут — пайку свою отдашь. Идет?

— Принято, — кивнул я, хотя при слове «обед» желудок выдал голодный спазм, мол, не охренел ли ты, хозяин, пайками разбрасываться? Не охренел. Сейчас информация дороже пайки.

— Если обманешь, к моей решетке лучше не подходи. Подкараулю и укушу, а слюна у меня ядовитая, — пообещал добрый сосед.

— Век воли не видать, — побожился я клятвой, в эдаких местах приобретающей мрачно-судьбоносное значение. Мохнатый уважительно посмотрел на меня сквозь кустистые брови, нависшие над глазами, и начал:

— Короче, здесь мусор копят. Биологический. Нас то есть. Преступников и разумных мутантов. Неразумных Чистые прям на месте режут. Не любят здесь мутов…

— Чистые? — переспросил я.

— Ну да, — кивнул мохнатый. — Так себя те называют, у кого мутагенных изменений не нашли. Им, получается, жить можно. А нам нельзя.

Рассказчик смачно плюнул в солому, откуда немедленно пошел дымок. Мохнатый дымок затоптал и продолжил:

— Меня мамка родила и сразу спрятала в лесу. Нору оборудовала, бегала кормить, пока ее отец отмазывал. Обычное дело у нас, только стража быстро таких вычисляет и детенышей душит. Причем вместе с родителями, которые могут дать некачественное потомство. Но моих непросто было просчитать, они высокие посты занимали. Вместе с отцом и вырастили меня. Батька махаться научил и даже электрокар водить, он у меня начальником стражи был. Да и не только электрокар могу, отец много чего показывал…

Мохнатый всхлипнул и утер волосатой лапой широкие ноздри. Понятно. О предках он говорит в прошедшем времени, значит, их уже нет.

— Потом, когда меня нашли, обоих постов лишили — и сюда, в одну клетку. Только они гордые были. Отец выломал прут из решетки, заточил об пол. Мамку им убил и сам закололся. Не пережил позора. Сын-мут — это страшное клеймо у нас…

«Странно, — подумал я. — Зачем себя убивать, когда не все шансы использованы? Хотя в каждой группе свои законы, могли и до такого доморочиться…»

— Ну а я не могу так, как родитель мой. То есть жизни себя лишить. Духу не хватает. Вот и сижу тут третий месяц, жду, пока народу для Игры достаточно наберется. Все, кто здесь сидит, уже осуждены на Игру, так что только вопрос времени, когда нас торгаши на фарш порубят.

— А тут и суд есть? — удивился я.

— Ага, есть, — хмыкнул мутант. — Еще одно представление для местных придурков, считающих себя Чистыми. Типа, все по закону. Древние традиции у нас уважают.

— А Игра — это тоже традиция? — поинтересовался я.

— Она самая, — кивнул мохнатый. — В честь древней битвы между нами и маркитантами. Ну и польза есть, чтоб и у них и у нас стража на стенах не расслаблялась. Типа учений.

— Правила есть?

— Есть. Как только первый игрок коснется стены, можно начинать их косить. Обычно их из пистолетов расстреливают раньше, чем те на стены залезут. Ну и мы их тоже мочим, когда у торгашей мутантов да преступников поднакопится.

— Почему из пистолетов? Автоматов, что ли, нет?

— У маркитантов все есть, — хмыкнул мохнатый. — Только это тоже правила. У защитников тоже только холодняк и карманная артиллерия. Типа, чтоб у смертников был хоть какой-то шанс. Только нет у них ни хрена никакого шанса…

— А свою крепость маркитанты давно построили?

— Крепость-то?

Мохнатый почесал в затылке.

— Да вроде лет сто уже как. Или больше. Я историю хреново знаю. Это Чистых ее заучивать заставляют, а я в лесу на другое учился. Но точно знаю, что, когда торгаши поняли каким богатством завладели, мигом разобрали коттеджный поселок и из тех материалов перед лесом выстроили нехилый замок со стенами высотой мама не горюй. И вовремя, кстати. На них «шереметьевские» поперли…

— Со стороны аэропорта? — уточнил я.