Шрифт:
– Ладно, детка, не расстраивайся. Плевать на них. Еще все изменится.
– Нет. – Буря вдруг прошла. Она вся съежилась и села. Ноги ее не держали. – Нет. Ничего не изменится. Все кончено. Они никогда не примут меня.
Я думал, что она расплачется. Но она не заплакала, а снова затряслась от ярости.
– Ладно! Пусть поступают по-своему. Но я им еще покажу. Я им покажу! – Ее голос вновь задрожал, но теперь уже не от обиды, а от ненависти. И вдруг она сказала почти ласково, и это еще больше напугало меня: – Они получат то, что заслужили. И очень скоро, надеюсь.
И, подняв голову, не спеша пошла вверх по лестнице.
У меня похолодели руки, меня стало знобить. Господи, думал я, господи!
События развивались быстро. В канун рождества Ада отказалась от особняка на Сент-Чарлз-авеню, хотя за него было заплачено за пять месяцев вперед. А еще через десять дней Сильвестр положил передо мной большой лист отличной белой бумаги и сказал:
– Подпиши.
– Где?
Он показал. Я услышал скрип моего пера и вспомнил историю, которую рассказывали про Аллена, губернатора во времена Хьюи. Однажды в окно влетел лист с дерева, и он его тоже подписал.
– А что это? – подписав, спросил я.
– Объявление о созыве чрезвычайной сессии законодательного собрания.
– Зачем?
– Чтобы добыть деньги.
Больше он ничего не сказал.
СТИВ ДЖЕКСОН
В Капитол-хаузе, где я поселился по прибытии на чрезвычайную сессию законодательного собрания, меня не покидало ощущение, что события частично повторяются. Нет, это был не перепев прошлого, просто оно напоминало о себе. В вестибюле я подошел к телефону возле бокового входа и начал набирать номер личного телефона Ады, но остановился на четвертой цифре и набрал официальный номер, указанный в справочнике. Я попросил дворецкого передать миссис Даллас, что она может найти меня в отеле, если у нее есть желание приступить к работе, о которой мы говорили. Таким образом, она была вольна поступать, как ей вздумается.
Она позвонила, и мы встретились поздно вечером. У нее был усталый, но довольный вид. Волосы ее висели прядями, однако на губах играла улыбка. Она тепло поздоровалась. В наших отношениях с тех пор, как она побывала в Новом Орлеане, ничего не изменилось.
– Жаль, что уже так поздно, – сказала она. – Мы с Сильвестром беседовали с... нашими мальчиками. – В ее голосе явно слышалась насмешка.
– Вот как? – Я заметил, что она не упомянула имени Томми Далласа.
– Сессия обещает быть очень интересной, – с вызовом сказала она.
– Отлично.
Она помедлила секунду, ожидая, наверное, что я спрошу, чем именно, и, когда я не спросил, добавила:
– Эту сессию можно будет назвать "ликвидацией долгов".
Она явно была довольна собой и, конечно, хотела объяснить почему, поэтому я спросил:
– Долгов штата?
– Нет, других.
И она объяснила...
Похоже было, что сессия действительно будет очень интересной. Члены собрания, съезжаясь в город, уже не употребляли слова "единодушие". И вся атмосфера весьма отличалась от той, что царила жарким летом. На смену ровному гулу удовлетворения пришло зловещее молчание, как перед грозой.
И гроза не заставила себя ждать. В первый же день Томми обратился к объединенному заседанию обеих палат с речью, в которой потребовал от них выполнения своих обязанностей, а именно: передать в казначейство штата определенную сумму денег для покрытия расходов, вызванных увеличением пособия по безработице и тратами на благоустройство. Он говорил быстро и рассудительно, музыкантов при нем не было, песен он не пел и, закончив, поспешно удалился с трибуны, словно рад был уйти.
На следующий день администрация представила на рассмотрение палаты четыре законопроекта.
Первый предусматривал восстановление налоговых сборов с частных больниц с числом коек более ста. Объяснялось, что это касается всего лишь трех больниц в штате, причем только одной – серьезно. Но никто не сказал, что ею является больница святой Анны в Новом Орлеане, главным врачом и владельцем которой состоит доктор Стерлинг Смит.
Второй законопроект в корне пересматривал инструкции по печатному делу в штате. Он положит конец существованию единого контракта на все виды типографских работ. Теперь на каждый из них будет заключаться отдельный договор. Это сэкономит штату более миллиона долларов в год, одновременно изымет ту же сумму у фирмы, которая располагала контрактом. Ее возглавлял Блэр де Нэгри.
Согласно третьему законопроекту, устанавливался весьма ощутимый так называемый "сепарационный налог" на продукцию всех консервных заводов, экспортирующих ежегодно более чем на 100 000 долларов консервированных морепродуктов. Если этот проект будет принят, то больше всех он ударит по "Галф Кэннинг компани", которой владели Герман фон Паулюс и полковник Ричард Бартлет.
Четвертый законопроект предусматривал повышение торгового налога в штате на один процент.
Законопроекты ошеломили членов собрания. Лишь очень немногие понимали, что крылось за тремя первыми. Но их всех встревожил четвертый проект, поэтому они интуитивно не доверяли и тем трем. Проекты были переданы на рассмотрение бюджетной комиссии, а члены собрания тем временем на пятницу, субботу и воскресенье разъехались по домам.