– Что вы, миссис Даллас! – Я хотел сказать, что у меня даже мысли такой не было, но, увидев в свете луны ее лицо, промолчал, повторив только: – Простите меня.

– Пожалуйста, полковник. – Она была совершенно спокойна: ни гнева, ни досады. – Будем считать, что мы поняли друг друга.

У дверей особняка она сказала:

– Спокойной ночи, полковник.

– Спокойной ночи, миссис Даллас, – ответил я, и дверь за ней закрылась.

Я слышал, как щелкнул замок, и стоял, глядя на большой дверной молоток на белой полированной поверхности.

Падали и улетали уносимые ветром листки календаря. Я ждал очередного хода Ады и Сильвестра и старался забыть, что нахожусь в состоянии ожидания. Я много ездил – в Новый Орлеан, Хьюстон, Флориду, – всегда находил в этих поездках что-то интересное, и порой мне удавалось забыться.

Но я знал, что ход этот будет сделан. И действительно, в мае, примерно через год после выборов, они приняли решение.

– По-моему, лучше прямо поговорить с Роналдом, – сказал Сильвестр.

– А если он не согласится? – спросила Ада.

– Он прежде всего бизнесмен. И стоит ему убедиться, что он у нас в руках, он пойдет на сделку.

– А как его, так сказать, прибрать к рукам? Скупить его векселя?

На лице Сильвестра появилось выражение, какое бывает на лицах статуэток Будды, только не доброе, а злое.

– Моя дорогая, я приобрел его векселя больше года назад.

Они вызвали его в особняк для объяснения. Когда он вошел в маленькую гостиную Ады, то дрожали и все три его подбородка, и обтянутый белой сорочкой живот. Мы поздоровались и обменялись замечаниями о том, что на улице ужасно жарко. Ада сказала, что, по ее мнению, Батон-Руж – самое жаркое место на земле. Нет, возразил Хадсон, не Батон-Руж, а Шривпорт и Даллас. Затем в комнате воцарилась вязкая, как мазут, тишина: слышно было, как тикают часы на камине, как где-то в доме хлопнула дверь.

– Итак, джентльмены, – начал Хадсон, – о чем же вы хотели со мной поговорить?

Он улыбался одновременно и по-младенчески невинной, и жесткой улыбкой. Это был человек хладнокровный, напугать его было нелегко.

Он знал, что его ждет, не сомневался я. Вот так на танцах: делают свои па, но помнят, что это всего лишь танец.

Поскольку Хадсон заговорил первым, Сильвестр не преминул откликнуться.

– Роналд! – На его лице отразилось глубокое раздумье. – Нас все время мучает одна проблема. Мы пришли к выводу, что только ты способен нам помочь.

– Буду рад. – Хадсон сделал очередное па. – Если это в моих силах, разумеется.

– По-моему, в твоих. – Сильвестр помолчал, и его лицо снова стало задумчивым. – Видишь ли, Ронни, вот какое дело. Нам страшно нужна твоя должность. Вот-вот произойдут кое-какие события, Ронни, и она нам ужасно нужна.

– Гм... гм... – Лысая голова склонилась, три подбородка сомкнулись, а голос был само сочувствие. – Да, сэр, мне понятна ваша проблема. Определенно понятна.

– Мы надеялись, что ты сумеешь выручить нас, – весело сказал Сильвестр.

Хадсон кивнул. Лицо – сплошное участие.

– Мне очень бы хотелось помочь вам, сэр. Да, сэр, правда, хотелось бы. Но я просто не представляю, как это сделать.

– Фи, Роналд, как ты можешь так говорить? Я просто не понимаю. – Голос Сильвестра был сама озабоченность. – Мы считали, что, поскольку у тебя в твоем бизнесе сейчас так много затруднений, ты даже рад будешь избавиться от этой должности.

Вот как делаются дела. Никогда не говори прямо. Сначала прояви участие.

– Спасибо тебе за заботу, Сильвестр. – Хадсон сказал это так, будто искренне верил в эту заботу. – Поверь, я ценю твое участие. Только я и вправду не знаю, чем могу помочь.

– Я понимаю твои чувства, Ронни. – Опять сплошная озабоченность. – Но я полагал, что новый большой контракт и новые затруднения в строительных подрядах... – Он замолчал и махнул рукой, указывая куда-то вдаль.

– Новые затруднения?

Сильвестр был воплощенная вежливость.

– Разве ты не знаешь, Ронни? – наигранно вежливо удивился он. – А я-то был уверен, что знаешь.

Он вынул из кармана пиджака пакет и передал его Хадсону. Я понял, что в этом пакете. Это были скупленные Сильвестром векселя Хадсона на 700 000 долларов.

Хадсон почтительно принял в руки векселя и принялся их перелистывать.

– Гм... Гм... – дружески мычал он, перебирая их. – Гм... Гм... – Он сложил бумаги в пакет и, щелкнув по нему пальцем, подержал секунду, а потом передал обратно Сильвестру. – Да, сэр. – Он был настроен очень дружелюбно. – Да, сэр, мне понятна ваша мысль.

Сильвестр склонил голову – сама обходительность – и не сказал ни слова.

– Определенно понятна, – мягко подтвердил Хадсон. – Так вот, насчет нового контракта... – И тут он умолк.