Когда в понедельник они вернулись, бой начался. Разумеется, все единодушно выступали против увеличения торгового налога или делали вид, что выступают. Другие законопроекты привели в волнение только делегацию "реформистов" от Нового Орлеана, в которую входили представители старинных аристократических семейств. Они яростно протестовали, но их не поддержали даже "Старые кадровики", занявшие позицию нейтралитета, а на деле поддерживающие администрацию. Этот нейтралитет был вызван инстинктом осторожности: они тоже не понимали, что кроется за новыми законопроектами. Я был одним из тех немногих, кто понимал. Ада объяснила мне заранее.

Три проекта мести были разработаны Адой, и Сильвестр их поддерживал. Я не совсем понимал почему, но мне кажется, он поступал так по той же причине, по какой помешал ей осуществить ее новоорлеанскую затею.

Он хотел вернуть ее в политику. После того, что случилось с Марианн Ленуар, она забыла о своих честолюбивых намерениях. Вся ее энергия была теперь направлена только на то, чтобы занять положение в обществе. Сильвестр же хотел использовать эту энергию там, где он считал нужным, и предпринял соответствующие шаги.

И его план сработал. Теперь Ада была существом, начиненным такой злостью, с какой не могла сравниться ярость преисподней, и всем, кто был в радиусе ее действия, следовало держать глаза широко открытыми, а голову опущенной.

Как сказала Ада, это была в самом деле очень интересная сессия.

– Для чего ты это делаешь? – спросил я. – Что ты намерена доказать, погубив этих четверых?

– Это ведь далеко не все, – поддакнул мне Сильвестр, но чувствовалось, что в душе он тоже горит желанием осуществить задуманное.

Мы сидели у меня в приемной вечером того дня, когда были зачитаны проекты Ады.

– Я прекрасно знаю, что это не все, – сказала Ада с ненавистью в голосе.

– Может, тебе, Томми, удастся как-нибудь убедить ее? – Сильвестр был до приторности вежлив, как всегда, когда у него появлялась новая точка зрения. – Неужели тебе трудно уговорить ее отказаться от этой вендетты?

– А вы думаете, легко? – Я почувствовал, что краснею.

Для чего он это сказал? Ему превосходно было известно, что я не имею на нее никакого влияния. Только он один мог остановить ее. Он мог бы, если бы захотел, в ту же секунду заставить ее отказаться от ее намерений. Она бы и начать не осмелилась, не дай он согласия. Для чего он это сказал? Наложи он вето, законопроекты никогда не были бы внесены. Все начиналось с него.

– Итак, мы ничего не можем сделать, – подытожил он.

Законопроекты не были одобрены, но их и не отвергли, и "мальчиков" одного за другим стали вызывать ко мне в кабинет. Первым явился Алва П. Будэн. Его черные как деготь волосы были приглажены на косой пробор, глаза за стеклами в тяжелой оправе казались по-совиному круглыми, а вид у него, когда он вошел, был такой, будто он до смерти напуган, но решил встретить ее с достоинством.

Усевшись на край стула, этот почтенный джентльмен то и дело менял положение ног, шевелил пальцами рук, а глаза его метались за стеклами очков. Секунду он смотрел на меня, потом перевел взгляд на Аду и наконец уставился в пол.

Я откашлялся.

– Мистер Будэн!

Почтенный джентльмен не отрывал глаз от пола.

– Мистер Будэн! – тихо позвала его Ада.

Он быстро взглянул на нее, она улыбнулась, и он снова опустил глаза.

– У нас... У нас небольшое затруднение, – сказал я.

Он продолжал смотреть вниз.

– Нам необходима ваша помощь... чтобы провести законопроект, – добавил я.

Он ничего не ответил, и тогда Ада все так же тихо сказала:

– Послушайте, мистер Будэн, вы нас крайне удивляете. Мы, разрешите вам заметить, весьма разочарованы. Мы считали вас своим другом.

Мистер Будэн что-то промямлил.

– Мы считали вас другом, а вы нас разочаровали, – повторила Ада ласково и печально.

Мистер Будэн опять что-то промямлил.

– Мистер Будэн, – начала Ада совсем тихо, – не найдете ли вы возможным пересмотреть свою точку зрения и проголосовать на следующей неделе за нас?

Он что-то прошептал.

– Что, мистер Будэн?

– Нет. Не могу.

– О, мистер Будэн! – Она вложила в эту реплику и обиду и вместе с тем беспокойство за него. – Как жаль, что вы так непреклонны. Ведь именно в вашем округе губернатор намеревался разместить тот центр отдыха, который был одобрен законодательным собранием летом. Но для строительства этого центра нужны деньги. А губернатор не может подписать финансовый законопроект, пока у него не будет денег.

Почтенный конгрессмен упорно глядел в пол.

– Вам понятен вопрос, мистер Будэн?

Опять бормотанье.

– Если центра не будет, винить будут вас, мистер Будэн. – Ее голос стал жестким. – Так что же мы решим?

Почтенный конгрессмен издал какие-то хриплые, каркающие звуки.

– Что? – Ее голос был как сталь.

– Согласен, – прокаркал почтенный мистер Будэн. – Согласен.

Мистер Будэн был первым. После него мы приняли Леона Леваля, которому нужны были деньги для осушения заболоченных земель в его округе; У. О. Блейка, который нуждался в деньгах для окружной больницы; Олто-на Уэбстера – он собирался прокладывать новые дороги для поездок фермеров на рынок в своем округе в центральной Луизиане; Джеймса Гравьера, у которого было три игорных дома в юго-западной Луизиане, и терять доход от них вовсе не входило в его намерения; и еще пятерых, которым тоже что-то было нужно или они чего-то боялись. Они все появлялись с чуть испуганным видом, изо всех сил старались казаться мужественными, а уходили просто напуганными и растерявшими всю свою храбрость.