Рассмотренные выше особенности в значительной степени определяют своеобразие путей развития оперетты в Австрии. Оперетта насаждается в Вене в качестве нового и модного парижского жанра, но почва для нее подготовлена всем ходом эволюции венского театра предшествующих десятилетий. Само направление театра Нестроя, усиленно пропагандировавшего французский репертуар, подготовило почву к тому, что именно здесь, в Карл-театре, французская оперетта находит свое первое пристанище. Здесь, благодаря ближайшему соратнику Нестроя Карлу Трейману, посетившему Париж и там познакомившемуся с новым жанром, 16 октября 1858 г. впервые идет «Свадьба при фонарях» Оффенбаха, в переводе Ф. Целля и в чужой оркестровке. Грандиозный успех этого произведения вызывает появление на подмостках Карл-театра ряда одноактных оперетт Оффенбаха, а вслед за тем в скором же времени устанавливается непосредственный контакт театра с композитором. Постановка «Орфея в аду» (27 марта 1860 г.) окончательно обеспечивает благоприятную обстановку, укрепленную систематическими гастролями Буффа-Паризьен в Вене. Гастроли оффенбаховского театра в австрийской столице лишены каких бы то ни было элементов случайности, они представляют собой органическое продолжение парижской деятельности композитора. Его театр систематически посещает Вену, отдельные произведения специально пишутся для столицы Австрии (например, «Рейнская ундина», 1864 г.), парижские актеры закладывают основы австрийской опереточной школы и, наконец, на творчестве Оффенбаха воспитываются австрийские опереточные композиторы.

На протяжении десятка лет, начиная с постановки «Свадьбы при фонарях», происходит своеобразная интервенция французской оперетты на австрийской почве. По словам автора воспоминаний о знаменитой венской опереточной артистке Жозефине Галльмейер — Макса Вальдштейна,[118] этот период целиком проходит под знаком полного господства Оффенбаха и созданного им жанра, а другой исследователь венского театра, Феликс Троян,[119] характеризует эти годы как годы настоящего «французского засилия».

Так или иначе мы в праве констатировать, что французская оперетта одновременно полностью завоевала не только Францию, но и Австрию: на последующие десятки лет этот жанр будет, пожалуй, единственно ведущим для австрийского театра.

Австрийские театроведы объясняют причины победоносного шествия оперетты точно так же, как их могли бы объяснить французские исследователи: «...Блеск оперетты больше импонировал обществу, возвысившемуся на биржевых спекуляциях и рискованных предприятиях. Пышность постановок, музыка и танец действовали на воображение слушателя, в то время как сюжетная линия оперетты и выводимые в ней характеры предъявляли минимальные требования к духовному уровню аудитории» (Феликс Троян).[120]

Оффенбах вначале обосновывается в Карл-театре, а после смерти его руководителя Нестроя устанавливает контакт с театром An der Wien, который отныне становится основным плацдармом опереточного жанра. Постановки «Прекрасной Елены», «Синей бороды», «Герцогини Герольштейнской» и «Парижской жизни» без преувеличения играют для Вены такую же роль в процессах становления жанра, как и в Париже. Поэтому мы вправе считать, что фактическим насадителем оперетты в Австрии явился Жак Оффенбах, равно как и гастролировавшие здесь актеры его театра, во главе с Дюпюи и Шнейдер, оказались создателями первоначального исполнительского стиля венского опереточного театра.[121]

Значение Оффенбаха сказалось в Вене не только в ознакомлении австрийской столицы с опереттой, но и в том, что на основных образцах оффенбаховского творчества в значительной степени воспитались молодые австрийские опереточные композиторы. Как далеко ни ушла венская опереточная школа от французских образцов в последующие десятилетия, мы не можем пройти мимо влияния оффенбаховского и отчасти лекоковского творчества на основных представителей венской школы — Франца Зуппе, Карла Миллёкера и Иоганна Штрауса-сына.

Непосредственную преемственность между Оффенбахом и Лекоком, с одной стороны, и австрийцами, с другой, провести довольно трудно, но если сделать поправку на своеобразие предшествовавших путей венского театра и на типичную для него в этот период склонность к переработке чужеродных стилей применительно к особенностям старовенских традиций, если также учесть, что одной из существенных причин широкого распространения оперетты в Австрии была несомненная внешняя преемственность между ней и австро-немецким зингшпилем, то можно будет уяснить, что именно Вена взяла от французской оперетты и что она отбросила.

В оперетте Вена увидела прежде всего жанр музыкальной комедии, своеобразное подобие нестроевского фарса с широким музыкальным сопровождением, позволяющим распространить влияние бытовой, в основном, танцевальной музыки за пределы садовых концертных эстрад и модных публичных балов. Сатирические элементы жанра в оффенбаховском понимании представляли на новой почве наименьшую значимость.

Как отмечает Эрвин Ригер, «когда немецкий зритель не мог проникнуть в царство диалога Мельяка и Галеви в силу того, что привычка к бытовой и феерической драматургии, зингшпилю и водевилю мало приспособила его к пониманию французской оперетты, когда он не знал, как ему подойти к новым для него типажам, когда он не мог оценить обостренной, полной намеков речи, — тогда на помощь ему приходили традиции менее острого (weichere) искусства Вены, богатый нюансами, гибкий и тонкий венский диалект и исполнительская легкость венских актеров».[122]

Так венский театр, исходя от близкого ему по форме жанра Оффенбаха, путем использования и переработки ряда его элементов создает новое, так называемое венское направление в оперетте.

Характер этого направления может быть рассмотрен при ознакомлении с основными чертами творчества венских опереточных классиков и, в первую очередь, Франца Зуппе.

Франц Зуппе (1819—1895) — родоначальник австрийской опереточной школы, по происхождению своему наполовину бельгиец, наполовину далматинец — родился в Спалато и провел свою юность в Падуе и Милане, воспитавшись на музыке современной ему итальянской школы, в частности Доницетти, Россини и Верди. В 1835 г., после смерти отца, Зуппе переезжает в Вену, которая отныне становится его второй родиной.