«Счастливая Москва!

Давыдовых два!

Оба однолетки

И оба в оперетке!

И тот и другой

С "Синей бородой"».[206]

Предприятие Танеева и Урусова не может, однако, конкурировать с опереттой Артистического кружка — в соревновании двух коллективов Лентовский оказывается победителем. Но ему тесно в стенах Кружка, руководимого Вильде, и уже на следующий год он создает самостоятельную антрепризу в помещении Солодовниковского пассажа, в маленьком театре, переименованном им в «Буфф». В противовес «Эрмитажу» Вильде, Лентовский на лето обосновывается на Пресне, на территории Ботанического сада, известной под названием «Семейного сада», и здесь, помимо Бельской, Давыдова и Родона, мы уже можем увидеть неизвестную еще Москве В. В. Зорину. С этого момента опереточный театр Лентовского — без сомнения самый популярный центр веселящейся Москвы.

На купеческие деньги Лентовский ведет дело с несомненным внешним блеском. Он не жалеет взятых взаймы денег, создавая свой театр. Лучшие силы, до того разбросанные в провинции, он сосредоточивает у себя, сразу же поднимая ставки премьеров (и тем самым «добивая» Вильде, пытающегося насаждать оперетту в Артистическом кружке), собирая хор из настоящих вокалистов, дополняя его выписанными из Италии хористами и ставя на высоту музыкальную часть театра при помощи приглашенного им из Малого театра дирижера А. А. Вивьена.

Тяготея к зрелищности и масштабности представления, он ведет огромную работу над постановочной стороной спектаклей, поражая Москву декорациями, костюмами и планировкой не позирующих, а действующих масс на сцене. «Что нельзя не отметить, так это тот замечательный ансамбль, с которым прошла оперетта. Не только главные персонажи, но каждая второстепенная роль были исполнены с полнейшей добросовестностью» — отмечают «Русские ведомости» в первый же год антрепризы Лентовского, подчеркивая, что его спектакли идут на уровне петербургского «Буффа», где французские «дивы» доживают последние дни.[207]

Имена опереточных премьеров, выдвинутых Лентовским и показанных им в Москве, становятся сразу же знаменитыми. Публика находит в Бельской черты дивы характерно парижского склада благодаря ее «почти французским» каскадным данным, покоряется уже всем известным «Сашей» Давыдовым, награждает аплодисментами злободневные куплеты Родона, боготворит чуть ли не с первого дня Зорину. Если по поводу дебюта Зориной печать отмечает, предугадывая ее будущую роль в оперетте, что «видеть ее с гитарой в руках на эстраде было бы гораздо менее странно, чем на сцене»,[208] то уже через несколько месяцев в созданной на вкус купеческого зрителя оперетте-мозаике «Цыганские песни в лицах» Зорина восхищает свою аудиторию.

Обосновавшись в «Буффе», Лентовский в 1878 г. захватывает и «Эрмитаж», в котором в течение шестнадцати лет он будет покорять Москву.

Начинается период бурного расцвета Лентовского. Он продолжает собирание опереточных сил. Из провинции он выписывает новых актеров, в частности, сестру Зориной Запольскую и ростовского Вальяно. Он устанавливает связь с Парижем и Веною, получая оттуда все новинки, покупая копии парижских постановок и делая костюмы и бутафорию по парижским рисункам. Опираясь на широкую материальную поддержку купечества, он в невиданных масштабах разворачивает свои предприятия, предназначенные для того же купечества. Лентовский импонирует этой аудитории даже своим внешним видом: густой черной бородой, русской поддевкой, картузом и лаковыми сапогами. Для этой аудитории — он вполне «свой».

«По праздникам вся Таганка и Рогожская присутствовали в "Эрмитаже". Разодетые в бархат и шелк дамы, непременно в платках на голове, и их правоверные супруги в сапогах "бутылками" составляли едва ли не большинство публики... В то время кредит у Лентовского был огромный. Купцы обожали М. В. за русскую удаль, силу молодецкую и за то, что он умел угодить им замечательными зрелищами и выдумками... Русская поддевка ему помогала, выделяя его крупную фигуру и льстя московскому патриотизму, людям в платках и сапогах бутылками» — пишет в воспоминаниях о Лентовском С. И. Васюков.[209]

Лентовский начинает с перестройки маленького «Буффа» и открывает сезон 1878 года с исключительной помпой. Занавес с именами Оффенбаха, Лекока, Зуппе, Вассера, Жонаса, Эрве как бы вводит аудиторию в храм опереточного искусства. Уже известная Москве «Дочь мадам Анго» преподносится с выдающимся ансамблем, на высоком музыкальном уровне, в богатейших декорациях и костюмах.

Даже серьезная печать воспринимает начинание Лентовского как многозначительный праздник театра: «Мы заметили (в зале) также и театральное начальство, — поучительно было ему видеть, как один из его подчиненных по труппе Малого театра ведет целый театр с большим персоналом, с богатой постановкой, с умелостью, которой далеко нет в казенной администрации. Публика много хлопала, часто кричала браво, но вела себя с толком и гораздо веселее и характернее, чем в Малом или Большом театре. Каждому было приятно сознавать, что это — частное предприятие, что оно возможно, что его существование вызывает логическую необходимость разрешать и другие частные театры. Все были довольны исполнением и антрепренером, который стоил вызова».[210]

На будущее лето Лентовский поражает Москву коренной перестройкой летнего «Эрмитажа», вернее говоря, созданием на его территории нового увеселительного сада. Он строит здесь огромный театр, пригодный для постановки не только оперетт, но и модных в то время феерий, оборудуя его сложнейшими механическими приспособлениями. Для постановки феерий он выписывает декоратора парижской Большой оперы Левато, которому платит по тем временам безумные деньги — 800 рублей в месяц. Декорации Левато должны поразить воображение москвичей. «Мне удалось видеть, — пишет репортер журнала «Суфлер», — несколько декораций, предназначенных для пьесы "Дети капитана Гранта" и "В волшебном мире"... В особенности поразило меня изображение массы льдов... загромоздивших корабль, кажущийся среди этой ужасной стихии таким ничтожеством, что даже погибель его кажется второстепенным явлением».[211]