– Сегодня утром, – говорила Туся, не замечая реакции подруги. – Я еще спала, когда нянечка принесла мне цветы и записку. Я чуть с ума не сошла от радости!

– И о чем он пишет? – без прежней радости спросила Лиза.

– Так, ерунду всякую. Он торопился, поэтому ничего толком не успел, но обещал зайти завтра, представляешь?

– Да-а-а, – протянула Лиза. – Представляю. Туся вдруг пристально вгляделась в лицо подруги, и слезы выступили у нее на глазах.

– По-моему, ты совсем не рада за меня, – заключила она. – Почему у тебя такое лицо?

– Какое? – спросила Лиза.

– Такое, как будто ты увидела привидение.

И действительно, на минуту Лизе показалось, что она увидела привидение. Призрак из прошлого. Наблюдая радость своей подруги, Лиза вспоминала о тех временах, когда она сама могла радоваться или горевать из-за Егора. Те времена уже давно прошли, но Лизе было неприятно даже воспоминание о них.

Егор принес ей много зла. Из-за него она пролила столько слез, что если их собрать, можно заполнить целый аквариум и разводить в нем рыбок, привыкших К морской воде. Теперь Лиза боялась, что Егор может причинить боль и Тусе. Уже причинил.

– Знаешь, – осторожно начала она, – честно говоря, не нравится мне все это.

– Что именно тебе не нравится? – обиженно спросила Туся. – Что Егор навещает меня или что я снова счастлива?

Лиза хотела было обидеться на резкость тона подруги, но вспомнила, что та лежит в больнице, и передумала.

– Туся, – сказала она, – я боюсь этого человека. Помнишь, что ты уже была счастлива с ним? И чем это кончилось?

– Теперь все по-другому, – с жаром принялась доказывать Туся. – Вот увидишь. Совершенно по-другому.

– Ну как знаешь, – кивнула Лиза. – Только, пожалуйста, будь с ним поосторожней.

– Спасибо, что ты так волнуешься за меня, только это ни к чему, – с этими словами Туся взяла Лизу за обе руки. – Лучше расскажи мне, что там в школе, как наши?

И Лиза рассказала о том, что все готовятся к двадцатилетию школы. Намечается шумный праздник, и директор поручил Кахоберу Ивановичу, их классному руководителю, поставить какой-нибудь спектакль.

– А почему именно ему? – смеясь, спросила Туся.

Почему-то ей было трудно представить усатого, добродушного и полного Кахобера в роли строгого режиссера.

– Ты разве не знаешь? Он же учился в театральном институте, до того как стать учителем. Говорят, он так читает басни, что все ухохатываются.

– Здорово, – грустно сказала Туся. – Жалко, что я не смогу сыграть в спектакле.

– Почему не сможешь? – оживилась Лиза. Еще даже не начинали. Ты, главное, побыстрее выписывайся, и обязательно сыграешь.

Постепенно на улице темнело. Туся посмотрела в окно, и кроны деревьев показались ей приподнятыми кулисами. Лиза уже встала и засобиралась домой, когда Туся вспомнила о записке.

– Лиза, ты не можешь для меня кое-что сделать?

– Все, что угодно.

– Пожалуйста, передай это Егору. – Туся достала из кармана записку и протянула Лизе.

– Ты уверена? – спросила Лиза.

– Как никогда, – улыбнулась Туся. – Хочу, чтобы он получил это письмо еще в школе, до нашей с ним встречи вечером. Передашь?

– Конечно, – сказала Лиза. – И даже постараюсь ничего не приписать от себя лично.

Подруги рассмеялись, поцеловались, и Лиза вызвала лифт. Когда она уже стояла в кабинке, Туся спросила:

– А какой спектакль они ставят?

– Не знаю, – пожала плечами Лиза, – точно еще не решили… Хотя нет, вспомнила! Кажется, «Ромео и Джульетту». Больше ни на что фантазии не хватило.

Когда Туся вернулась в свою палату, она с разбегу кинулась на кровать и несколько раз качнулась на пружинах. У нее было очень хорошее настроение: во-первых, потому, что завтра придет Егор, а во-вторых, потому, что у нее появился план. К ней зашла медсестра и принесла вечерние лекарства.

– Спасибо, – сказала Туся, а когда та вышла, выбросила таблетки в раковину.

Ей надоело лежать в больнице. Конечно, приятно, когда тебя навещают друзья, приносят цветы, записки и апельсины, но…

Туся представила себя на сцене в средневековом платье с длинным шлейфом. Как она могла бы сыграть Джульетту! Она бы смогла заставить целый зал заплакать над судьбой несчастной влюбленной, потому что знает в этом толк. Она была бы прекрасна в этой роли, и все бы поняли, как тонко она умеет чувствовать, как глубоко страдать. Надо только вырваться из этой прокля той больницы, стены которой давили на Тусю всей своей тяжестью.