Жить, только жить, пусть уродиной, все равно, только в тепле. Что за привкус во рту, мне бы встать за водой, больно, как больно, колется на куски голова, кто-нибудь … что я делаю здесь…

Туся захотела подняться, но не смогла. Она стала шарить рукой, пытаясь нащупать телефонную трубку, но трубка от радиотелефона упала под диван. Мама уехала в гости, а это значит надолго. За последнее время Туся потеряла всех друзей, поэтому никто не мог позвонить в дверь или встревожиться из-за того, что Туси не было в школе.

Жалко, отсюда не выбраться никак… Мутной волной накатывает воздух… Плохо одной… я одна… Нет, кто это здесь? Что я делаю? Мама, мне страшно…

Туся нырнула в глубокую дремоту. Но сквозь сон ей удалось услышать, как поворачивается ключ в замке.

– Тусечка, это я. Скукотища там была страшная. Едва пару часов высидела и сразу домой, с этими словами в комнату вошла Тусина мама и увидела дочь, которая в одежде лежала на диване.

– Что-то ты бледная, – забеспокоилась мама, – температуру мерила?

– Мама, – Туся блаженно улыбнулась, как будто пробуя на вкус это слово. – Мама, я отравилась.

– Ну вот, – от огорчения мама даже села, – так я и знала, что они торты просроченные продают! Много ты съела?

– Не торт, – слабым срывающимся голосом проговорила Туся. – Сама. Сама отравилась. Нарочно….

– Как нарочно? – не поняла мама.
– .:.. Как сама?

– Потом. Все потом, мама. Вызови врача. Пожалуйста.

Сначала Инна Дмитриевна сидела неподвижно, не зная, что предпринять, а потом в ней проснулась хватка деловой женщины, и она начала действовать.

Через пятнадцать минут приехали врачи и начали делать Тусе промывание желудка.

– Сама будешь открывать рот или мы откроем? – с угрозой в голосе спросил врач. – Только учти, если будешь сопротивляться, можешь лишиться передних зубов.

Ничего не ответив, Туся покорно села на стул посреди комнаты и кивнула головой.

В рот ей вставили распорку и, черпая кружкой из ведра водопроводную воду, вливали в горло. Туся судорожно глотала, а когда желудок наполнялся, он извергал потоки мутной жидкости, вынося остатки пищи и таблеток, которые еще не успели всосаться в кровь. Процедура эта повторялась снова и снова, и врач все приговаривал:

– Пей, пей, пока из тебя не польется чистая вода!

«Какая мерзость, – думала Туся, пытаясь отдышаться, – никогда бы не стала этого делать, если бы только знала, какая это мерзость».

– Тебе, Крылова, теперь и. к гадалке ходить не надо, я сам могу предсказать твою дальнейшую судьбу, – сказал Тусе молодой врач, приехавший на вызов. – Сейчас мы едем в больницу, и ты недельку-другую позагораешь в психосоматическом отделении.

– Что это значит? – спросила Туся. Голова у нее кружилась, она чувствовала пустоту в желудке, но страшный сон отступил, и это было самое главное.

– Это значит, что туда отвозят таких взбалмошных девиц, как ты, – презрительно скривил губы врач. – Все вы считаете себя особенными, неповторимыми. Травитесь, режете вены, а все без толку, только нам работы прибавляете.

– Вы так говорите, как будто жалеете, что у меня не получилось, – голос Туси дрожал.

– Я жалею, что это вообще случилось. – Врач поднял с пола пустой флакон из-под таблеток, прочитал название и сокрушенно покачал головой. – Вы вовремя позвонили, с этим препаратом не шутят. Что, несчастная любовь?

– Нет, – упрямо ответила Туся. – С чего вы взяли?

– Пока еще никто ничего нового не придумал. У всех одно и то же. Готова?

Всю дорогу в машине «скорой помощи» Туся жадно смотрела из окна на деревья, дома, людей и небо. Все казалось ей необычайно красивым и новым, как будто она действительно умерла и попала в совершенно незнакомую, но интересную жизнь.

«А ведь всего этого я могла больше не увидеть», – подумала Туся и ужаснулась. Ей казалось, что она склонилась над черной зияющей пропастью, но в последний момент отпрянула и уцелела.

Впрочем, так оно и было.

4

Никогда раньше Тусе не приходилось лежать в больницах. И ее сразу неприятно поразил едкий запах хлорки в коридорах. Палаты для буйных были сделаны из непробиваемого стекла, и случалось, что больные, как рыбы в аквариуме, бились об эти стекла, пытаясь выбраться наружу. Но таких было мало. В основном больные были тихими и грустными людьми с замедленной реакцией и шаркающей походкой.

Тусина мама устроила так, что дочь положил и во взрослую больницу, где у Инны Дмитриевны был знакомый врач Василий Васильевич Кронин.