– Будем надеяться, что не заподозрит, – несколько легкомысленно парировал Ваня.

Они еще долго стояли на площадке, прижавшись друг к другу. Ане было интересно, какая она на самом деле, родная мать Вани. А Ваня думал совсем о другом.

После Тусиных слов о том, что нужно узнать, из какого роддома родители забрали Ваню, ему вспомнился тот памятный разговор двухмесячной давности между его родителями. Папа тогда сказал маме: «Ты только вспомни, при каких обстоятельствах мы его усыновили». Тогда Ваня не придал особого значения этой фразе, но теперь она неотступно преследовала его. Выходит, что родители усыновили Ваню при каких-то странных обстоятельствах, а не так, как это обычно делают другие семейные пары. И Ваня хотел во что бы то ни стало узнать, что же это за обстоятельства.

…С родителями ему удалось поговорить только следующим вечером, потому что от Ани он вернулся поздно, когда папа с мамой уже спали. Ему не хотелось их беспокоить.

Ваня предусмотрительно дождался, когда отец пойдет смотреть вечерние новости, и скользнул к маме на кухню. Он решил, что от мамы все-таки узнает больше и подробнее, чем от отца, который наверняка сразу заподозрит что-то неладное. Мама же всегда рассказывала охотно, если Ваня спрашивал ее.

– Ужин сейчас будет готов, – ласково улыбнулась мама. – Подожди немного, сынок.

– Угу, – пробурчал он, судорожно соображая, как начать разговор, чтобы не с бухты-барахты, а как нечто само собой разумеющееся. – Мама, давай я тебе помогу, – предложил он.

– Тогда почисть морковь! А тебе что, сегодня заняться уже нечем? – спросила она.

– Да можно и так сказать, – согласился Ваня. – Уроки я сделал, Анютка должна позвонить, но только попозже: она по алгебре тройку должна закрыть, сейчас занимается, а я решил ей не мешать во время такого ответственного занятия, – объяснил он, выбрал самую большую морковку и начал яростно скрести ее ножом.

Ваня сильно нервничал. Морковь то и дело выскальзывала из рук, но он мужественно дочистил ее до конца и взял другую.

– Мам, а вы с папой коренные москвичи? – наконец набравшись храбрости, спросил он.

– А почему ты спрашиваешь? – вопросом на вопрос ответила мама.

У Вани на самом деле были причины задать столь странный, но вместе с тем необходимый вопрос. Он целый день думал о том, с чего начать такой важный для него разговор, и наконец придумал. Ему вдруг пришло в голову, что прежде всего нужно узнать, в каком именно городе его усыновили. Ваня знал, что раньше мама и отец долгое время жили в другом городе, но было ли это до того, как они усыновили ребенка, или после, этого он не знал. А установить это было необходимо. Ведь если его усыновили в Москве, то найти его мать, вероятно, будет гораздо легче.

– Знаешь, сегодня в школе зашел разговор о коренных москвичах. Меня спросили, коренной ли я москвич, а я даже не смог ничего ответить, – как можно более убедительно проговорил Ваня.

Он сам себя ненавидел в этот момент, ведь ему приходилось врать. Но ложь эта была необходима во имя собственного спокойствия и спокойствия близких людей.

Мама вытерла руки о фартук и испытующе посмотрела на сына.

«Ну вот, – промелькнуло у Вани в голове, – наверняка она догадалась и теперь будет беспокоиться».

Прежде чем ответить, мама села напротив Вани, погладила его по голове и только потом сказала:

– Я-то, Ванечка, коренная москвичка, а вот отец из Самары, ведь именно там ты стал нашим сыном.

Ваня был поражен: он почему-то очень надеялся, что его усыновили все-таки в Москве.

– Мы, когда поженились с папой, жили в Самаре, а потом отцу предложили место в Москве, – продолжала рассказывать мама. – Кто же будет отказываться от такого подарка судьбы? Вот мы и переехали. У меня ведь здесь бабушка жила, она была старенькая совсем. Ты ее, наверное, не помнишь?

Ваня отрицательно покачал головой. Он действительно не помнил никакой бабушки.

– Это и неудивительно, – улыбнулась мама. – Когда она умерла, тебе не больше года было. Когда мы тебя забирали из Дома ребенка, заведующая сказала, что ты очень счастливый малыш.

Ваня слушал, затаив дыхание, боясь, что мама неожиданно прервется. Никогда еще ему не рассказывали таких подробностей.

– Мамочка, а почему она так сказала? – Он был заинтригован.

Мама осеклась и замолчала.

– Ну расскажи, ну пожалуйста! – взмолился Ваня.

– Да я, сынок, и сама-то толком ничего не знаю. Может, оттого, что мы тебя забрали, а может, еще отчего… А когда она узнала, что мы в Москву переезжаем, то сказала, может, оно и к лучшему.

– Тайна, покрытая мраком, – задумчиво произнес Ваня. – Ой, мам, у тебя на плите горит что-то!

Мама всплеснула руками и кинулась снимать пригоревшую сковороду. Правда, ничего непоправимого не случилось, макароны хоть слегка и поджарились, но были вполне съедобными.

– Заговорил ты меня сынок, – охнула мама. Ну ладно, зови отца ужинать.