Там его встретили две пары глаз: одна – заплаканная, а другая – с молчаливым укором.

– А вот и ты, друг Штирлиц, – проговорил папа, но на лице его при этом не было даже тени улыбки. – Как же ты дошел до такого?

– До чего? – удивился Ваня.

– Перестань, Иван, – не повышая голоса, потребовал отец. – Мама смотрела эту передачу и все узнала.

– Ну что ж, наверное, так даже лучше… – вздохнул Ваня, опускаясь в кресло.

Теперь родителям все известно. Единственное, чего он боялся, – что мама с папой, разгневавшись, не дадут ему возможности объяснить все как следует.

– Ваня, почему ты нам ничего не сказал? – с укором проговорила мама. – Неужели ты думаешь, что мы были бы против?

– Или ты просто решил, что не стоит посвящать нас в твои личные дела? – добавил отец.

– Ни то, ни другое, – отрицательно покачал головой парень. – Я просто не хотел, чтобы вы переживали.

– Более глупое объяснение и найти трудно! – вспылил Евгений Николаевич.

– Женя, прекрати, так нельзя! – тут же заступилась за Ваню мама и повернулась к сыну: – Ванечка, мы же все понимаем. Ты хочешь найти своих настоящих родителей. Но нас очень обидела твоя скрытность, мы ведь никогда не шли наперекор, твоим желаниям.

Ваня не выдержал, он бросился к маме, обнял ее, прижавшись к груди, и быстро-быстро заговорил:

– Мамочка, миленькая, ну прости меня! Я же ведь все слышал. И как отец, когда был пьяным, говорил тебе, что лучше бы моя родная мать поскорее нашлась, и как ты плакала ночью. Я все знаю. Я больше не мог смотреть на то, как вы оба страдаете, и решил сам все исправить.

– Сыночек мой, милый… – Мама погладила Ваню по голове.

Ваня отстранился от матери и сказал:

– Простите меня за то, что я не рассказал вам о моем намерении сразу. Я уже много раз раскаялся в этом. Тем не менее я все равно найду женщину, которая родила меня. Но, какой бы она ни была, вас я не брошу никогда. Я уж говорил однажды и еще раз повторю – вы, и только вы, мои настоящие родители.

Мама с папой молчали, замолчал и сам Ваня. Все, что он считал нужным, он уже сказал. Простят ли они своего сына или будут считать, что он их предал?

Наконец Евгений Николаевич прокашлялся и начал говорить, подбирая нужные слова.

– Ну, после того как все стало известно, нам, по-моему, больше нет смысла держать обиду друг на друга. Мы с мамой поможем найти тебе ту женщину. Раз уж мы взяли ответственность за тебя и твою судьбу много лет назад, то должны эту ответственность нести до конца. Если ты решил найти своих настоящих родителей, то мы не можем противиться твоему желанию.

– Спасибо, пап. – У Вани вырвался вздох облегчения.

– А как же ты попал на телевидение? – спросила мама, приходя в себя.

– Мне одна девочка из класса помогла, Туся Крылова, – пояснил Ваня, обрадовавшись тому, что настроение родителей постепенно начинает подниматься и они не держат на него зла.

– Ой, а она кажется тебе сегодня звонила, вспомнила мама.

Как будто в подтверждение маминых слов зазвонил телефон. В этот раз трубку взял сам Ваня. Это действительно была Туся.

– Слушай, тебе еще никто из наших не звонил? – задала она неожиданный вопрос.

– Нет, а что, должны позвонить? – в свою очередь удивился Волков.

– Ты не представляешь, что творится! Как только передача вышла в эфир, мне звонили уже чуть ли не все ребята нашего класса и спрашивали, это правда, что ты приемный сын и теперь ищешь свою родную мать, или просто тебя по сценарию снимали в передаче, – щебетала Туся взволнованным голосом. – Ты меня прости, но я рассказала все, как есть на самом деле. Ведь все равно бы узнали.

– Ничего, – успокоил ее Ваня, хотя на душе у него уже начинали скрести кошки.

Он снова вспомнил, как два года назад его провожали сочувствующие или насмешливые взгляды, слышал перешептывания за своей спиной.

– Ваня, ты слушаешь? – не унималась Крылова.

– Слушаю, – откликнулся он.

– Ты только не думай, что кто-то будет смеяться. Они все тебя поддерживают и понимают в жизни-то всякое бывает. – Туся попыталась подбодрить его.

– Ничего, все в порядке. Как-нибудь переживу. – Ваня старался, чтобы его голос звучал как можно бесстрастнее.

– Что случилось? – поинтересовался отец, когда Ваня после разговора с Тусей положил трубку.

– Туся звонила. Теперь весь класс обо мне знает…

Папа с мамой молчали. Повторялась история двухлетней давности, и это было неприятно всем членам семьи. Нина Сергеевна расстроено вздохнула, а Евгений Николаевич пробормотал себе под нос:

– Что же это делается! Неужели так и придется из школы в школу бегать!

– Не будет он больше никуда переходить, – воинственно уперла руки в боки Нина Сергеевна.