Они спустились куда-то вниз и перед ним предстала гигантская комната, потолок которой терялся где-то

в вышине. Да и стен тоже не было видно. Но Максим кожей чувствовал ограниченную замкнутость этого

невероятного зала, все пространство которого было заставлено белыми ширмами чуть повыше

человеческого роста, разгородившими в этом помещении отдельные кабинеты и закутки. А вокруг то и дело

гуськом сновали молчаливые толпы людей.

–  Новенькие, - равнодушно произнес кто-то за спиной Максима и скрылся за ширмой.

И тут цепочка, словно по невидимой команде, дрогнула и распалась. Вновь прибывший народ нестройно

разбрелся по ближайшим к ним закуткам.

Максим тоже откинул одну из ширм и сразу же уперся в голые женские тела. Вопреки всему девчонки

не закричали и не завизжали.

–  Здравствуйте, - очень вежливо сказала самая ближняя девушка и очаровательно ему улыбнулась.
–

Заходите пожалуйста.

–  Да нет, что вы, - глупо пробормотал он, неуклюже пятясь назад.
– Как-нибудь в другой раз.

"Дурдом какой-то", подумал он возвращаясь в основной коридор и стараясь разобраться в этом хаосе

беспорядочно наставленных ширм.

За следующей Максим увидел обыкновенный школьный стол, за которым сидела элегантная,

смуглокожая и очень красивая брюнетка в строгой синей униформе.

–  Здравствуйте, - сухо поздоровалась она, разглядывая Максима с усталым безразличием опытной

секретарши.
– Вас как зовут?

Максим представился, предварительно для солидности кашлянув.

–  А вас?
– вдруг спросил он в свою очередь. Но девушка только равнодушно обожгла его взглядом и,

отвернувшись, быстрым профессиональным движением вытащила откуда-то из под столешницы тонкую

сероватую папку.

Она внимательно рассматривала его бумаги, незаметно облизнув кончиком языка свои красивые губы,

накрашенные черной блестящей помадой. Максим с трудом разглядел ее имя, вышитое на кармашке

белыми нитками - Нэйт. Вроде что-то из египетской мифологии, подумалось ему, или ассирийской. А так как

смотреть здесь было больше не на что, он глупо уставился на ее плотно сжатые красивые ноги,

совершенно неприкрытые короткой узкой юбочкой, и заодно уж - смотреть так смотреть - на туго натянутую

на груди белую блузку, готовую лопнуть в любой момент под град весело падающих миниатюрных пуговиц.

Абсолютно безразличная к его взглядам она закрыла папку и посмотрела прямо на Максима, снова

обжигая его чернотой своих глаз.

–  Вам сюда, - совершенно без каких-либо эмоций сказала она, ловко пряча бумаги в стол и кивком указав

куда-то налево.

–  До свидания, - все также вежливо сказал Максим на прощанье, но девушка ничего не ответила, и он

неуклюже вышел в другой проем. И здесь, в узком проходе между серыми ширмами, Максим сразу же

натолкнулся на здорового крепкого мужика в потной и засаленной фуфайке, над левым карманом которой

грязными и когда-то белыми нитками было коряво вышито - Люцифер. Вокруг него, переминаясь с ноги на

ногу, толпился грустно-покорный народ.

–  Палехин!
– словно старому знакомому радостно воскликнул он.
– Ты с нами идешь!

–  А ты это точно знаешь?
– не удивляясь, что его окликнули по фамилии, твердо спросил Максим.

–  На все сто, - ответил Люцифер и противно подмигнул.

Не сговариваясь они все выстроились в цепочку, во главе которой встал хозяин фуфайки. Без какой-либо

команды но дружно и в ногу тронулись в путь.

На этот раз они не стали выходить в главный широкий коридор, а шли какими-то узкими заброшенными

закоулками, да еще и часто и беспорядочно сворачивая при этом. Однообразная ходьба сильно

убаюкивала, и Максим вроде бы даже задремал на ходу, но тут сосед сзади молча ткнул его в спину и

Максим встрепенулся.

–  Что?
– тихо спросил он не оборачиваясь.

–  Вперед посмотри, - так же сквозь зубы процедил сосед.

И Максим посмотрел. И было на что. Они приближались к огромному неровному отверстию, на стенках

которого недобро плясали языки невидимого пламени. Оттуда же исходил и странный неприятный гул, с

каждым шагом становившийся все громче и громче.