Она зажала рот руками и ощутила внезапный позыв извергнуть все, что было у нее в желудке, прямо на красивые полосатые подушки главной жены автарка.

— О нет! Неужели уже пора? Может быть, выпьешь еще чаю с мятой? Он успокоит твой желудок, — предложила Аримона. Она подняла чашку Киннитан и протянула ей. Взгляд ее был сама невинность. — Выпей, сестра. Он заварен по моему собственному рецепту и лечит почти все болезни.

Киннитан в ужасе затрясла головой и, даже не поклонившись, опрометью ринулась вон из гостиной. Она слышала, как за ее спиной смеялись и шептались рабыни.

— Послушайте меня, — обратился к маленькому человечку Чет.

Они уже немного отошли от храма метаморфных братьев. Он подставил ладонь к плечу, предлагая Жуколову встать на нее, и поднес его поближе к глазам, чтобы видеть крошечное лицо.

— Если ваш нос не ошибается и Кремень отправился именно в ту сторону, я знаю, куда он идет, — сказал фандерлинг.

— Мой нос ошибается? — На лице крышевика отразилось возмущение. — Конечно, меня не готовили специально, как Большого Почтенного Носа, но среди живущих на крышах Южного Предела нет носа лучше, чем мой.

— Я вам верю. — Чет глубоко вздохнул. — Дело не в вашем носе, дело в том… в том, куда отправился мальчик…

У него так задрожали колени, что пришлось сесть. Очень-очень осторожно, чтобы не уронить Жуколова с ладони, он опустился на камень. Впервые Чет Голубой Кварц пожалел, что в подземном мире, который он так любил, нельзя увидеть голубое небо и вдохнуть полной грудью свежий воздух.

— Место, куда он направился, очень необычное, — продолжал он. — Священное место. Оно может быть опасным.

— Там кошки? Змеи?

Глаза Жуколова округлились. Ужас сжимал сердце фандерлинга, но слова Жуколова его позабавили.

— Нет, ничего подобного. Ну там, конечно, могут быть какие-то животные, но опасность исходит не от них.

— Вы их не боитесь, потому что вы великан.

На этот раз Чет не смог сдержать улыбку: едва ли его еще когда-нибудь назовут великаном.

— Справедливое замечание, — кивнул он. — Но должен вам признаться, мне нужно принять решение. И непростое.

Маленький человечек смотрел на него с интересом, Чет уже видел подобный взгляд: так смотрели фандерлинги из руководства гильдии — Роговик, например, — когда им предлагали выгодную, но не слишком надежную сделку. Чет понимал теперь, что крышевики не просто походят на людей — они и есть люди. Их жизнь такая же сложная и деятельная, как у фандерлингов и больших людей. Но почему они такие маленькие? Откуда они взялись? Какая тайна кроется в их истории? Может быть, их наказали боги?

Мысли о мстительных богах были сейчас совершенно неуместны.

— Дело вот в чем, — сказал Чет Жуколову. — Я уже говорил вам, что есть места — например, храм… Понимаете, фандерлинги не любят, когда посторонние видят то, что очень важно для нас. Им не понравится, если вы войдете туда.

— Понимаю, — произнес крохотный человечек.

— Так вот. Я думаю, Кремень подошел слишком близко к тому месту, что мы называем Святилищем Тайн. Мой народ не одобряет присутствия чужаков в храме. И я не хотел, чтобы Кремень даже близко подходил к Святилищу Тайн, хотя он мой приемный сын.

— Значит, мне пора отправляться домой, — решил Жуколов.

Он произнес эти слова жизнерадостным голосом, и Чет не удивился его энтузиазму: в пещерах крышевик чувствовал себя неуютно, и чем глубже под землю они спускались, тем ему становилось хуже. Человечек просиял от счастья, когда понял, что его путешествие во мраке подходит к концу.

— Но я боюсь потерять время, — проговорил Чет, приходя в отчаяние. — Ведь мальчик находится там уже очень давно. Это опасное место, Жуколов. И очень необычное. Я… я боюсь за него.

— И что же? — Крышевик озадаченно нахмурился. Постепенно его лицо разгладилось, и брови снова вытянулись в ниточку, хотя было заметно, что понимание не принесло ему радости. — Вы хотите взять меня с собой?

— Я не знаю другого способа найти его. Простите меня. Там много тропинок, много дорог… но я не могу заставлять вас идти со мной.

— Но ведь вы намного больше меня…

— Это не имеет значения. Все равно я не могу вас неволить. Жуколов снова нахмурился.

— Вы сами сказали, что это место священно и чужакам туда ходить не следует.