— Я сделаю все возможное, ваше высочество, — пообещал он. — Пожалуйста, поверьте. Я буду… Я буду относиться к нему, как к своему брату.

Только в следующую секунду Вансен осознал, что снова выставил себя дураком: намекнул на то, что при обычных обстоятельствах он больше внимания уделял собственной семье, а не своему господину. Подобные речи произносить, наверное, неосмотрительно: один принц-регент уже мертв, причем именно Вансен по долгу службы отвечал за его жизнь.

«Я настоящий идиот, — подумал он. — Ослепленный своими чувствами, разговариваю с повелительницей страны так, словно она дочь соседнего фермера».

Но, к своему удивлению, он опять увидел слезы в глазах Бриони.

— Спасибо, капитан Вансен, — сказала она на прощание.

Все утро Бриони пыталась выкроить время на то, чтобы потренироваться с тяжелым деревянным мечом. Теперь, когда ей это удалось, она почувствовала себя уставшей и ни на что не способной.

«Все из-за Вансена», — с досадой подумала она.

Капитан гвардейцев постоянно расстраивал ее, злил, раздражал. Его вид сразу же напоминал о той жуткой ночи, когда убили Кендрика. А теперь он может стать свидетелем смерти ее второго брата, потому что ни один из доводов сестры не убедил Баррика отказаться от своего намерения. Впрочем, виноват ли в этом Вансен? Или это жестокая игра богов, так тесно связавших его с ее страданиями?

Невозможно разобраться. Бриони бросила меч в опилки на полу. Один из стражников подошел, чтобы подобрать его, но она жестом отослала солдата прочь. Невозможно ничего понять. Она обречена на страдания.

Сестра Утта!

В последнее время у нее не хватало времени на посещение наставницы. Бриони вдруг почувствовала, что ей очень не хватает умиротворяющего присутствия этой многоопытной женщины. Она вытерла руки, потопала ногами, стряхивая опилки, и отправилась в покои Утты. Стражники устремились за ней, словно цыплята за разбрасывающей зерно птичницей. Во дворике принцесса вновь, второй раз в течение часа, чуть не столкнулась с мужчиной. Теперь это был не Вансен, а молодой поэт Мэтти Тинрайт.

«Вернее, так называемый поэт», — невольно подумала она.

Он изобразил приятное удивление, но по его тщательно подобранному наряду и прическе, по учащенному дыханию Бриони догадалась: он высматривал ее в окно, а потом быстро спустился сюда, чтобы разыграть «неожиданную» встречу.

— Ваше высочество, принцесса Бриони! Прекрасная, спокойная и мудрая. Нет слов, чтобы описать мой восторг от этой случайной встречи с вами. Подумать только, вы одеты для битвы, как и подобает королеве-воительнице! — Он наклонился к ней, чтобы заговорщицки шепнуть: — Я слышал, блистательная принцесса, что нашим землям угрожает враг, что собирается армия. Я бы хотел взять в руки меч, как другие ваши защитники, но мое оружие — песни и оды, вдохновляющие на великие подвиги. Я буду сочинять их во славу короны!

Выглядел поэт неплохо — он даже был красив. Вероятно, это стало одной из причин резкой антипатии Баррика. Но сегодня у принцессы не хватало терпения выслушивать чепуху, даже безобидную.

— Вы хотите отправиться с армией, чтобы в стихах описывать сражения, мастер Тинрайт? — спросила она. — Я даю вам свое разрешение. А сейчас, если позволите…

Мэтти сделал несколько движений, словно пытался проглотить небольшой мячик.

— Отправиться с?…

— С армией, да. Можете. Если это все…

— Но я…

Поэт словно окаменел. По-видимому, мысль о том, чтобы присоединиться к армии Южного Предела, даже не приходила ему в голову.

По правде говоря, Бриони просто издевалась. Она вовсе не горела желанием повесить на шею командира — кто бы он ни был — и своего брата, и дурачка-рифмоплета.

— Я пришел не за этим… — Тинрайт снова с трудом сглотнул, но ему не полегчало. — Я пришел передать, что Джил просит у вас аудиенции.

— Джил?

— Помощник трактирщика. Вы, вероятно, помните его. Именно из-за него вы одарили меня своим вниманием.

— Ах, тот, что видит сны. — Бриони вспомнила худощавого человека со странными, слегка безумными глазами. — Он хочет поговорить со мной?

— Да, ваше высочество, — отчаянно закивал Тинрайт. — Я навестил его в темнице. Бедняга нигде не бывает, он почти пленник. Джил попросил, чтобы я помог ему встретиться с вами. Он хочет рассказать что-то важное, связанное с… — Тинрайт наморщил лоб. — С «грядущей битвой», так он выразился. Если честно, меня удивило, что Джил воспользовался такими словами, госпожа, ведь он совсем неграмотный, сказать по правде.

Бриони встряхнула головой, приводя в порядок мысли, запутанные быстрой и цветистой речью поэта. В словах Тинрайта было еще больше дешевого шика, чем в щегольском наряде.

— Джил, помощник трактирщика, желает говорить со мной о «грядущей битве»? — удивилась принцесса. — Наверное, он услышал о ней от стражников.

Она вспомнила, что в той же темнице томится еще один узник, и почувствовала, как душу захлестнула волна паники. Шасо дан-Хеза должен был в случае необходимости стать командующим армией и организовать оборону замка. Уж не предвидел ли кто-то подобную ситуацию? Может быть, кто-то и подстроил все таким образом, чтобы Шасо выглядел виновным в смерти Кендрика?