Джули посмотрела на нее, не произнеся ни слова. Тереза тоже молчала.

Нимало не смутившись, Эстер энергично затараторила:

– Я знавала Элизу еще в Брунсвике – она же просто скандалистка. Девчонка из богатой семьи, из Бекуортов, она постоянно пыталась всеми помыкать, как и ее мамаша. Они часто давали балы и приемы, придирчиво, словно сам Господь всемогущий, отбирая тех, кто достоин их приглашения. – Она остановилась, чтобы перевести дыхание, затем продолжила: – Как бы то ни было, Элиза и ее мать Женевьева решили, что ей было бы неплохо выйти замуж за Адама Тэтчера. Это прекрасный молодой человек из славной христианской семьи. У Тэтчеров тоже водились деньги, но в отличие от Бекуортов они ими не разбрасывались. В общем, Элиза зубами вцепилась в Адама, и вскоре они поженились. Вот тогда и начались неприятности.

Эстер сделала паузу, чтобы оценить реакцию слушателей. Вопреки своему желанию Джули и Тереза увлеклись рассказом.

– Какие неприятности? – нетерпеливо спросила Тереза. – Миссис Уэббер, пожалуйста, продолжайте. Мне хочется знать, что же такое случилось с бедной девушкой, что так испортило ее характер. Может быть, это поможет нам понять ее.

– Понять? Чепуха! – фыркнула Эстер. – Здесь и понимать-то нечего. Просто она испорченная девчонка без стыда и совести. Адам сказал, что не может больше этого терпеть, что он уедет и присоединится к янки. Это не улучшило его отношений с ее папашей, скажу я вам. У Джордана Бекуорта была большая плантация, много рабов, и ему, разумеется, не очень-то понравилось, что его зять выступает против него и его родственников. Ну так вот, Элиза сказала Адаму, что, если он не хочет, чтобы его пристрелили, лучше ему просто-напросто убраться подобру-поздорову.

Тереза даже рот открыла от удивления:

– Но она же ждет от него ребенка!

– Подождите, я еще до этого доберусь, – успокоила их Эстер. – Слушайте. Ходили слухи, что Адам Тэтчер был просто до смерти рад смыться от этой злобной и своенравной девицы и, уезжая, даже не обернулся. Но затем Джордан внезапно умер от сердечного приступа. Сказалась связанная с войной нервотрепка и все такое прочее. И тут неожиданно обнаружилось, что он был по уши в долгах. У Женевьевы не хватило ума, чтобы нормально вести дела, поэтому все то немногое, что осталось после Джордана, быстро испарилось. Ну, тогда они с Элизой пошли к отцу Адама и добились, чтобы тот вызвал сына домой, рассчитывая, наверное, что им кое-что перепадет из денег Тэтчеров. Да только ничего из этого не вышло. Какое-то время Адам и Элиза жили вместе, но затем снова поссорились, и он уехал. Через некоторое время Элиза обнаружила, что она в интересном положении. Тогда Женевьева опять привела ее к Тэтчерам и заявила, что они обязаны о ней позаботиться. А сама отправилась к своей сестре в Северную Каролину. Тогда, – продолжала Эстер, прямо-таки задыхаясь от возбуждения, – отец Адама написал сыну, что тот обязан выполнить свой долг, а Адам в ответном письме сообщил, что не может вернуться в Джорджию, но тем не менее он хочет выполнить свой долг по отношению к ребенку, поэтому Элиза может приехать к нему. Между нами говоря, он вообще не собирался возвращаться в Джорджию, где его ненавидели за то, что он перешел на сторону янки.

Тереза вздохнула:

– Бедняжка! Она собирается родить ребенка, но не уверена в том, что все еще нужна мужу. Прямо сердце разрывается!

– По-моему она получает только то, что заслужила, – возразила Эстер. – Можете быть уверены, что Адам Тэтчер и пальцем бы не пошевелил ради нее, если бы она не носила его ребенка.

Тут взгляд Джули привлекла Элиза, которая подошла к Дереку. Они обменялись несколькими фразами, затем Дерек встал и пошел вместе с Элизой к ее фургону.

Эстер, которая тоже все это видела, воскликнула:

– Вот она и есть похотливая сучка – так и вертится около мужчин. Все вокруг знают, что она увивается за капитаном… а ведь она замужняя женщина, ждет ребенка. Какое бесстыдство!

– Не стоит делать скоропалительных выводов, – заметила Тереза. – Вот так и рождаются сплетни. Может, она хочет, чтобы капитан Арнхардт что-то проверил в ее фургоне.

– Ха! – Эстер захлопала в ладоши, и ее необъятная туша затряслась от смеха. – И что же он там проверяет посреди ночи? Я сама видела, как он прокрадывался в ее фургон как-то ночью, думая, что его никто не видит, а Рамона Таулз заметила однажды, как он выскользнул оттуда как раз перед рассветом. Ну скажите-ка мне, кто торопится делать выводы?

– На это могли быть свои причины, – как можно спокойнее сказала Тереза. – В конце концов он и в самом деле старший колонны. Кроме того, это их личное дело.

Прежде чем Эстер успела открыть рот, чтобы высказать свое мнение, Тереза кивнула ей, улыбнулась Джули и заметила, что самое время идти спать.

Когда они уже были одни и укладывались на ночь, Джули прошептала:

– Знаешь, все это не важно. Совершенно.

– Нет, конечно же, важно, – решительно возразила Тереза. – Но пусть тебя это не беспокоит. Я уверена, что у капитана были веские причины, чтобы зайти в тот фургон, и…

– Все это не важно, – настойчиво повторила Джули, но вид у нее был при этом совершенно несчастный. – Он может делать все, что захочет. Мне же хочется только одного – чтобы наше путешествие побыстрее закончилось. О, пожалуйста, только не начинай опять говорить об этом.

Она повернулась спиной к Терезе и шепотом пожелала ей доброй ночи.

«А ведь и правда, – печально подумала Джули, – это очень важно – для меня». Неожиданно в ее голове всплыла прочитанная когда-то в Библии фраза: «Голодной душе и горечь сладка».

Она была голодна. Сладка была любовь Дерека. Ей оставалась только горечь.

Когда тревожная ночь сменилась серыми предрассветными сумерками, буря наконец утихла. Снегопад кончился, укрыв холмы и равнины белоснежным ковром. Джули выглянула из фургона и, хоть она и знала, что снег будет им большой помехой, невольно залюбовалась нетронутой первозданной красотой. Из фургонов доносились возбужденные крики детей, умолявших родителей, чтобы их хоть на часок отпустили побарахтаться в снегу.