– Я просто еще с начальником сегодня поругаааалааась, - разрыдалась она.

Саша взял ее на руки и, усевшись на стул, посадил к себе на колени, стал укачивать как ребенка.

– Ну не расстраивайся! Все уляжется! Ты что на него наорала?

Она грустно кивнула.

– Ты знаешь, я вот когда в последний раз на своего руководителя наорал, так потом стал у него любимым аспирантом, - усмехнулся он.

– А ты что в аспирантуре учишься?
– от удивления Юлька даже перестала реветь.

Как-то не вязалась аспирантура с клоуном Ильинским.

– Ну, так подвизаюсь на кафедре...
– сделал он попытку не отвечать прямо.

– Ааа, - понимающе протянула Юлька, хотя ей ничего не было понятно. Все разговоры их друзей сводились к воспоминаниям о бурном студенчестве. Никто никогда не заговаривал, что сейчас делает Ильинский. Она знала как обстоят дела у Коленцева, знала про Сашу- свидетеля-Ветра, но никогда не задумывалась, что делает Ильинский. В этот момент он вдруг превратился для нее из мальчика, с которым можно одноразово переспать, в мужчину, у которого есть своя жизнь, может быть даже девушка, а почему нет?! Он парень видный, высокий, накачанный, а голубые глаза так вообще девчонок должны штабелями укладывать...

Она резко встала с его колен, высвободившись из его объятий.

– Ты прости, что-то я сегодня совсем расклеилась, наверное, месячные скоро, - усмехнулась она. Ему было так просто говорить абсолютно все! Даже про месячные!

Он заторопился:

– Да не страшно! Все бывает! Слушай, мне пора, я и так опоздал. Как-нибудь созвонимся! Пока.

И ушел.

А она присела за стол в кухне и все думала, ей обидно, что он не остался на ночь или она и хотела, чтобы он ушел?

***

Спустя месяц.

– Привет!
– ответила она на звонок Ильинского. После того потопа, он звонил пару раз, узнать не нужно ли чего, но она вежливо отказывалась от помощи. Сейчас погрузившись в работу, она не успела выставить оборону.

– Привет! Слушай, давай сегодня вечером сходим к Екатерине Дмитриевне?

– Эээ... А она приглашала?
– Юлька не поняла, зачем он хочет идти к Машкиной маме.

– Да, я ей недавно звонил, она говорила, что ей скучно без дочери и приглашала зайти как-нибудь. Вот я и подумал, может, ты хочешь со мной?

– Ну... давай... наверное...

– Хорошо, я за тобой заеду. Во сколько ты заканчиваешь?

– В шесть.

– Договорились. Я как подъеду - позвоню.

– Ой, ребята! Как я рада вас видеть!
– Екатерина Дмитриевна вся светилась от счастья.
– А я как раз картошку жарю.

– А мы со всем своим, - улыбнулся Саша, протягивая сумки со всякой снедью.

– Ну, зачем вы! Не нужно было!

– Не выгоняйте нас на улицу с сумками, пожалуйста!
– взмолился он.

Екатерина Дмитриевна расхохоталась, проходя на кухню и приглашая гостей.

По старой русской привычке люди даже в обширной трехкомнатной квартире привыкли ютиться на маленькой советской кухне. Там было всегда тепло, уютно и неголодно.

Разместившись за столом, впритык друг к другу, так что Юлька бедром чувствовала ногу Сашки, начали разговор о последних событиях в жизни каждого. Скользнув на коронную тему Екатерины Дмитриевны - школу, будучи учительницей английского языка, она, конечно, пустилась в пространные описания нынешних порядков в школе, особенностях нынешних школьников-подростков. Где-то было смешно, а в некоторых местах очень грустно, но в общем от визита у всех осталось приятное впечатление. Сашка ухаживал за Екатериной Дмитриевной, как будто это была его мать, она даже приобнимала его за широченные плечи, благодаря, что навестили и приглашала снова к ним в гости. Как только Сашка вышел в туалет, Она тут же наклонилась к Юльке:

– Юлечка, у вас как? Серьезно?

– Что?
– Юлька удивленно уставилась на Екатерину Дмитриевну.

– Да я вижу, как Сашка на тебя смотрит, - Екатерина Дмитриевна заговорщически подмигнула.
– Хороший он парень, ты к нему присмотрись.

– Я ...

Но в этот момент вернулся Сашка, и разговор снова вернулся в русло школы.

Распрощавшись с гостеприимной Екатериной Дмитриевной, по-домашнему теплой и разговорчивой, Сашка поехал отвозить Юлю. Он неторопливо вел машину, постоянно попадая на красный и периодически поглядывая на нее. На каждом светофоре Юлька любовалась крупными хлопьями снега, красиво кружащими и плавно опускающимися прямо на капот. Ей было хорошо!

Наконец он остановил машину у ее подъезда, она попыталась открыть дверцу, но что-то у нее не получалось. Он нагнулся, чтобы помочь ей, но случайно задев ее грудь, замер.

Она вжалась в сиденье, пытаясь отодвинуть от него грудь как можно дальше. Она сидела красная как рак от подступившей волны желания, пытаясь не дышать, чтобы не вдыхать его запах. Он был так близко! Смирившись с неизбежным, она медленно выдохнула.

Ее дуновенье у его уха заставило его повернуть голову, а увидев ее полуоткрытые зовущие губы, уже не смог остановиться. Пусть хоть волосы повыдирает, но он должен ее поцеловать. Казалось, он сейчас умрет, если не прижмется к ее губам, не почувствует их раздвигающуюся упругость под своими. И она со полувздохом-полустоном отдала ему свои губы. Они были нежные и влажные. Такие сладкие!