А если прибавить к этому невозможность читать самому и ограничение потока поступающей информации скоростью чтения Джона, неудивительно, что к моменту стычки из-за еды Шерлок уже был на грани нервного срыва. Последовавшая ссора была самой ожесточенной с момента выписки из больницы, и она позволила Шерлоку немного выпустить пар.

Впрочем, если оставаться честным до конца, это был никакой не спор. Как Шерлок ни бушевал и ни злился, Джон просто уперся и не отступал ни на шаг. Большой ошибкой было полагать, что теперь, когда чувства Джона перестали быть тайной, он будет податливее...

Шерлок знал, что был неправ, выплеснув свое раздражение на человека, который заслуживал этого меньше всего на свете. Он снова провел пальцами по волосам Джона. К своему стыду, он продолжал дуться весь вечер — даже после того, как они поели и Джон безропотно вернулся к фотографиям. Не злорадствуя по поводу своей победы, он сидел над ними до глубокой ночи и отправился спать лишь тогда, когда любопытство Шерлока было полностью удовлетворено. Детектив испытующе просунул руку под одеяло — так и есть, никакой пижамы. Должно быть, у Джона хватило сил лишь на то, чтобы раздеться до белья.

Шерлоку было плохо, и это новое ощущение ему совершенно не нравилось. Что происходит? Откуда взялись все эти чувства, которых не было раньше? Могут ли они быть последствиями травмы? Эта связь с Джоном, это понимание, заставлявшее его чувствовать вину, — возможно, это лишь зависимость, основанная на беспомощности. Так ли это? Пройдет ли она, когда к нему вернется зрение и он вновь заживет нормальной жизнью?

Да, ему хотелось близости с Джоном. Иногда ему казалось, что это все, чего он хочет. Возможно, теперь, когда все данные уже улеглись в голове, у него даже было для этого время. Но Джон был прав тогда, в такси: Шерлок не был уверен.

Он осознал, что уже несколько минут сидит и просто гладит Джона по голове. Пожав плечами, Шерлок встал и начал раздеваться: похоже, он действительно слишком устал. Не тратя время на поиски пижамы, он забрался в постель, положив руку Джона себе на грудь, и мгновенно заснул.

* * *

Джон проснулся резко, без перехода. Было уже утро, солнечный свет пробивался сквозь тяжелые шторы, обрисовывая плечо Шерлока, лежавшего спиной к нему. Правой рукой Джон обнимал его за пояс; под пальцами он чувствовал тепло и... дрожь?

Джон несколько раз моргнул, стряхивая с ресниц остатки сна. Дыхание Шерлока было рваным, и он действительно дрожал. Он что, плачет? Несколько раз Джон видел на его глазах притворные слезы, высыхавшие сразу же, как только в них исчезала нужда, но он и предположить не мог, что Шерлок может плакать по-настоящему. Нет, он вовсе не был таким бесчувственным, каким пытался выглядеть, но Джону всегда казалось, что он скорее начнет палить по стенам, чем заплачет. Может быть, ему больно?

Джон окликнул его, потряс за плечо, но тот лишь скорчился, подтянув колени к груди, и жалобно застонал. Чувствуя, как все внутри холодеет от страха, Джон вскочил, обежал вокруг постели и забрался в нее с другой стороны — благо, Шерлок, как обычно, спал почти посередине и места было достаточно. Нет, он не плакал, но его лицо было искажено, как от боли, а глаза быстро бегали под веками. Ему снился кошмар.

Джон подался ближе и взял его лицо в ладони, повторяя:

— Шерлок, Шерлок, проснись!

Через несколько секунд тот вздрогнул, широко распахнул глаза и вцепился в друга обеими руками.

— Это был просто сон, все в порядке, — попытался успокоить его Джон.

— Джон? — голос Шерлока сорвался. — Джон, я... — внезапно он распрямился, как пружина, с силой толкнул Джона в грудь и навалился на него сверху, словно закрывая собой. Большим пальцем правой руки он не переставая водил по лбу друга, будто проверяя что-то.

— Шерлок, что с тобой? Что тебе приснилось? Все хорошо, я здесь... — Джон впервые видел, чтобы Шерлок страдал от кошмаров. Видел ли он страшные сны раньше, до бассейна?

Так же неожиданно вес на его груди исчез. Шерлок уткнулся лицом в его шею, глубоко вздохнул, и Джон почувствовал что-то мокрое. Все-таки слезы? Нет, это были губы Шерлока, а следом за ними — язык, словно он пытался удостовериться в присутствии друга всеми оставшимися у него способами.

Обеими руками Джон принялся гладить Шерлока по голой спине. Голой?.. Сунув одну руку под одеяло, он нащупал край одежды, но прижатое к его собственному бедро определенно было обнаженным: значит, не пижамные штаны, а белье.

Отправляясь спать, Джон был обижен и зол на Шерлока. Он понимал его разочарование, ставшее причиной вспышки, но все равно был расстроен. С тех пор, как Шерлок вышел из комы, они двое словно были в одной команде, игравшей против остального мира: да, у них бывали разногласия, но связь между ними никогда не рвалась. И вот теперь, похоже, Шерлок пробует ее на прочность, пытаясь полностью стать прежним собой, и бесится, когда увечье мешает ему...

И все-таки человек, дрожавший сейчас в его руках, нуждался в нем, и никакая злость или обида не могли заставить Джона забыть об этом. Оттолкнувшись согнутой ногой от постели, он перекатил их обоих на бок и положил ладони на щеки Шерлока.