Вздохнув, он выпрямился и направился к лестнице. Сверху доносились голоса — глубокий баритон Шерлока был слышен более отчетливо, голос Майкрофта звучал приглушенно.

— Ты должен, — настаивал Шерлок. — Новые документы, возможно, даже новая страна. Не притворяйся, что это не в твоих силах.

Ответа Майкрофта Джон не расслышал, но его брату он явно пришелся не по душе.

— Когда я тебя о чем-нибудь просил?

Джон замедлил шаги. Он не хотел подслушивать, но не хотел и врываться посреди разговора.

— Хорошо, я буду тебе обязан, — эта идея явно не вызывала у Шерлока восторга, но он продолжал: — Я буду твоим должником.

Кажется, речь шла о переезде. Что же, Джон не возражал: ему самому было все равно где находиться, хотя он не сомневался, что Шерлок уже через неделю начнет сходить с ума от скуки и захочет вернуться. На самом деле, ему было бы даже полезно сменить обстановку, представить себе жизнь под другим углом. Джон поднялся еще на несколько ступенек. Теперь голос Шерлока был слышен еще отчетливее, несмотря на то, что он заговорил тише.

— Только... — он осекся. — Только не говори мне, где он. Лучше мне не знать.

Джон примерз к месту. Что?! Перепрыгнув через последние две ступеньки разом, он распахнул дверь и уставился в потерявшие всякое выражение лица братьев.

— Я никуда не уеду, пока ты не убедишь меня в том, что я здесь не нужен. А это тебе не удастся, так что забудь, — с этими словами Джон промаршировал на кухню, схватил чайник и сунул его под кран.

Оборачиваться он не хотел. Не хотел видеть жалость, отблески которой уже появились в глазах Майкрофта, не хотел, чтобы по его лицу шарил этот всепроникающий взгляд. Но все равно оба брата отлично слышали, как мелко постукивает о край мойки чайник в его трясущихся руках. К черту! Он уронил чайник в раковину и уперся сжатыми кулаками в столешницу, по-прежнему стоя спиной к комнате.

— Поговорим позже, Шерлок, — вполголоса сказал Майкрофт, поднимаясь, чтобы уходить. — Приятного вечера, Джон.

Джон дернул головой, но не повернулся и не произнес ни слова. Он знал, что Шерлок стоит в дверном проеме, хотя не слышал ни звука.

— Я не могу потерять тебя, Джон, — в голосе детектива звучала окончательная, бесповоротная решимость.

— Прогнать меня ты за потерю не считаешь?

— По крайней мере, ты будешь в безопасности.

Джон усмехнулся.

— «Может быть опасно», забыл? — он наконец повернулся и шагнул к Шерлоку. Тот немедленно отступил и уселся в свое кресло с безразличным, почти скучающим видом. Джон ненавидел это выражение лица.

— Я не хочу быть в безопасности. Безопасность ничего для меня не значит и никогда не значила.

Шерлок молчал, словно весь этот разговор не заслуживал его внимания, но Джон видел, как часто бьется жилка на его горле.

— Приговариваешь меня к безопасной жизни в одиночестве и скуке, так? По-твоему, это все, на что я гожусь? Все, чего я заслуживаю?

— Я сделал тебя мишенью, Джон, — резко сказал Шерлок. — Тебе будет лучше без...

— Без тебя? — перебил Джон. — На прошлой неделе ты говорил совсем другое. Что произошло с «Я сделаю все, чтобы удержать тебя»? — в его голосе зазвучала горькая насмешка. — Как же мало, оказывается, стоят твои слова.

Похоже, Шерлока проняло.

— Это было до того, как я... — начал он горячо, но запнулся и снова замолчал.

— До того, как ты что? — требовательно спросил Джон. — Принял свои чувства? Или понял, что они делают тебя уязвимым?

Шерлок стиснул зубы и медленно выдохнул, явно пытаясь взять себя в руки.

— Если бы я был собой, — прямо сказал он, — если бы от меня был какой-то прок, все было бы иначе, мы могли бы противостоять ему вместе. Но я бесполезен. Мы не сможем.

Он покачал головой.

— Я навлек на тебя опасность. Сделав тебя своими глазами, я все равно что нарисовал мишень у тебя на лбу. Майкрофт позаботится о новых документах, ты уедешь и не вернешься, пока не будет безопасно.

— Черта с два!

Шерлок стиснул подлокотники кресла, но его лицо оставалось бесстрастным.

— Как пожелаешь, — холодно сказал он. — В любом случае, я переезжаю.

— И куда же? Что говорится об этом в твоем грандиозном плане? Отправишься к Майкрофту? Ты свихнешься сам и сведешь его с ума.

— Это неважно. Пусть хоть запирает меня вместе с мамой, пока я снова не стану собой, мне все равно, — Шерлок поднял голову. — Зато ты будешь в безопасности.

— Черт возьми, Шерлок! — в бессильной ярости Джону хотелось топать ногами, крушить кулаками стены; хотелось схватить Шерлока и вытрясти из него всю дурь, а потом засунуть на ее место хоть чуть-чуть здравого смысла. — Ты что, окончательно рехнулся? Ты сам-то себя слышишь? Все, к чему мы шли последние недели, все, чего добились, — ты хочешь просто взять и выбросить это в окно? Хочешь прогнать меня и киснуть в темном углу, дожидаясь, пока вернется зрение?