Шрифт:
— Кажется, это не их область, не так ли?
— Я думаю, на это вы и рассчитывали с самого начала, — фыркнул Моллетт. — О'кей, я изложу вашу версию. Если вам повезет, ее напечатают. Одно я хотел бы узнать, ну конечно же, неофициально: чьи же серые клеточки все это придумали? Для Джинни Клэри — слишком хитро, для Мака Бернса — слишком сложно.
— Я не имею понятия, о чем вы говорите, Джордж, но это звучит несколько странно.
Моллетт причмокнул губами.
— Я думаю, может быть, вы пригласите меня на ленч, когда все кончится. Я бы хотел получше узнать вас, а?
— Конечно.
Теперь загорелась еще одна кнопка.
— До встречи, — попрощался репортер.
Палмер ответил на следующий звонок.
— На проводе мистер Лумис, сэр, — сообщила телефонистка ЮБТК.
— Передайте ему, что меня нет, — сказал Палмер.
Он медленно порвал карточку с планом на мелкие кусочки. Бросил их в пепельницу и поджег. Они почернели, свернулись, потом рассыпались в пепел. Палмер все сидел не двигаясь, уставившись на кнопки интеркома. Ни одна из них не светилась. Палмер кивнул и откинулся на спинку стула. Через минуту он закрыл глаза и постарался расслабить все мышцы.
Глава шестьдесят третья
В пять часов коммутатор банка закрылся на ночь. Вечерние звонки по просьбе Палмера были переключены на номер Вирджинии Клэри. Ни один не соединялся с его кабинетом. И все же в 5.30 кнопка его частного телефона засветилась зеленым светом. Думая, что звонит его маклер, Палмер нажал на кнопку и сказал:
— Да, Пит?
— Я похож на Пита? — спросил Мак Бернс.
Палмер нахмурился. Кроме его нью-йоркского и чикагского маклеров, никто в Нью-Йорке не знал этот номер. Сегодня днем он дал его Эдис, чтобы она смогла соединить его с Тимом Карви, если Тим, не найдя его, позвонит ему домой.
И когда раздался голос Мака Бернса, Палмер, рассеянно пробежав взглядом по письменному столу, уставился на дюжину записок — неотвеченных телефонных звонков. Знала ли Вирджиния этот номер? Может быть. Вероятно, знал его и Бэркхардт. Почти любой в ЮБТК, заходивший в кабинет Палмера, мог прочесть номер. Значит, Бернс тоже мог это сделать. Неожиданно до Палмера дошло, что пауза слишком затянулась.
— А на кого похож Пит? — спросил он наконец.
— Послушай, дорогой, мы с тобой встретимся?
— Смотря о чем пойдет речь.
— О, mucho [Много (исп.)] вещей, дорогой, — ответил Бернс.
— Боже, вот это полиглот. Скажи: почему у тебя такой ликующий голос?
— Разве он не должен быть таким? — возразил Бернс. — Есть какие-нибудь причины?
— Могу перечислить целую дюжину.
— Потому что мои кишки развешаны по всему полю сражения? — спросил Бернс. — Потому что ты разбил меня вдребезги, детка? Потому что я не видел такой хирургии с тех пор, как мне вырезали аппендикс.
— Пожалуйста, без лести.
— Без всякой анестезии к тому же, — добавил Бернс. — Дружище, когда ты режешь, ты режешь по-настоящему. Только в четыре часа дня я получил новости об этом немецком перебежчике. Чудесные у тебя друзья!
— Это не друг.
— Больше не друг? Подожди, когда он узнает, как ты его использовал.
— Зачем, Мак. В Джет-Тех ему было плохо. Любой, предложивший ему другую работу, оказал бы ему огромную услугу.
— А Эдди Хейген? Он понимает, куда ты его засунул?
— Генерал Хейген получил нового руководителя исследовательских работ. Кто бы ни сделал это, он помог бы генералу выйти из затруднительного положения.
— И поставил бы его перед сенатской комиссией, — добавил Бернс.
Палмер выпрямился.
— Не понимаю.
— Хейген поймет. И Гаусс. И высшие чины Джет-Тех также.
— Ты хочешь сказать, что они предстанут перед комиссией?
— Мой человек из Вашингтона только что звонил мне, дружище. Он говорит, что департамент, ведающий подобными вещами, просто в бешенстве. Через полчаса состоится прессконференция; они намерены воспрепятствовать этому переходу и потребовать расследования.
— У них есть на это право, — ответил Палмер.
— Что может удержать их от упоминания твоего имени при разборе дела?
— Думаю, ничего.
— Ну и как же? — спросил Бернс.
— Ну и что? У нас свободная страна, Мак. Если они захотят сказать сенаторам, что именно я свел их вместе в интересах помощи человеку, способному принести большую пользу нашей национальной безопасности, — человеку, деятельность которого зажимали, я не могу остановить их. Да и не буду стараться.
— Сенаторы могут увидеть все иначе, дорогой. Они могут увидеть, что ты отрываешь человека от важнейшего проекта «Уотан», именно когда этот человек крайне необходим.