— Хотите поговорить честно?

— Хоть раз в твоей жизни.

Палмер наклонился к столу. Приблизил лицо на 30 сантиметров к лицу Бэркхардта.

— Когда вы вообще слышали правду? — спросил он. — Вы слишком заняты тем, чтобы производить впечатление, вы, старый мошенник. Какой из вас банкир? Что, черт побери, вы понимаете в этом деле? Вы один из этих болтливых безмозглых шарлатанов, которыми набита наша страна. Вы только и умеете, что сильно толкаться. И когда вы сталкиваетесь с более или менее умным человеком, вам крышка. Джо Лумис разрезал вас на вонючие кусочки и оставил для приманки, вы, несчастный старый жулик. Я склеил вас, придав вам снова человеческий вид. И все, на что вы способны, — это орать, как сопливый младенец. Если вы посидите спокойно и дадите мне закончить ремонт, хорошо. Но если вы еще хоть один раз позволите себе распустить язык, я оставлю вас на съедение мухам.

Палмер почувствовал, что пол как-то тревожно заходил у него под ногами. Он сел и постарался успокоиться. Тихо загудел интерком. Он не обратил на него внимания.

Через некоторое время, когда оба отдышались, Бэркхардт взял еще одну сигарету из пачки Палмера, медленно подошел к огромному окну из цельного стекла и долго смотрел вниз на Пятую авеню. Потом он обернулся, и Палмер против света не смог разглядеть выражение его лица.

Бэркхардт заговорил приглушенным голосом:

— Что ты собираешься делать со сберегательными банками?

Палмер пожал плечами.

— Дело движется, — нетерпеливо ответил он. — Нет нужды вдаваться в подробности. Мы так напугаем Банковский комитет, что они отложат решение до следующего года.

— Это поможет?

Палмер, прищурившись, поглядел на старика. С контурами человека без всякого выражения или хотя бы жестов говорить было очень трудно. Палмер встал и подошел к окну в надежде, что это заставит Бэркхардта повернуться и свет упадет на его лицо.

— Это сработает. Правда, стоит довольно дорого.

— Сколько? — Слово вырвалось без всякого веса и силы.

— Уже сейчас около семи тысяч. Может быть, будет стоить десять тысяч, прежде чем мы закончим. Не считая карманных расходов Бернса.

— Бернса?

— Какие-нибудь возражения?

Бэркхардт немного повернулся, и Палмер разглядел абсолютно пустое выражение его лица.

— Не знаю, — ответил старик.

— Что вы не знаете?

Бэркхардт слабо махнул рукой.

— Ничего.

Теперь Палмер более внимательно рассмотрел его: движения замедленные, губы едва двигаются, глаза тупо смотрят прямо перед. собой.

— Это не похоже на вас, — заметил Палмер.

Нижняя губа Бэркхардта медленно опустилась, как бы выражая: «Вот такие дела».

— О'кей.

— Что о'кей? — настаивал Палмер.

— Ничего. — Бэркхардт отвернулся и сделал шаг по направлению к двери. Потом остановился и медленно, непривычно тяжело повернулся к Палмеру. — Ты делаешь больно, — произнес он, — думаю, что я сам виноват, но, сынок, ты делаешь больно. Какое-то странное чувство зашевелилось внутри Палмера. Он с испугом подумал, что это угрызения совести. Но потом понял: это жалость. Он попытался придать своему лицу более дружелюбное выражение и почувствовал, что мышцы лица слушаются с трудом. — Это еще что! Я свалил Бернса. Стукнул его довольно-таки сильно вчера вечером. Теперь он мой друг до тех пор, пока я этого захочу. А как насчет вас?

Бэркхардт стоял не двигаясь, как бы ожидая какого-то чувства, которое должно было прийти к нему. Наконец он сказал:

— Ты когда-нибудь встречал человека, дружившего со своим могильщиком?

Палмер покачал головой:

— Я хирург, делающий вам пластическую операцию, а не могильщик.

Старик тихо рассмеялся каким-то бесплотным смехом, вроде легкого шуршания.

— Классная операция, Вуди.

Зазвонил личный телефон Палмера. Он подошел к столу и снял трубку.

— Спасибо, Пит. — И повесил трубку. Он посмотрел на Бэркхардта. — Курс акций Джет-Тех упал до 29. Самый низкий за последние двенадцать лет.

Губы Бэркхардта вяло задвигались. Казалось, он не мог решить, как ему реагировать. Наконец он сказал:

— Поздравляю.

— У вас есть их акции, Лэйн?

— Нет.

— Вас не соблазнит купить немного по дешевке?

— Нет.

— Это хорошо. Мы не можем допустить, чтобы они поймали представителя ЮБТК за покупкой акций Джет-Тех.

Бэркхардт кивнул и пошел к двери, как-то тяжело и вяло ступая, как будто за последние тридцать минут он прибавил килограммов пятнадцать. У двери он остановился. — Будут какиенибудь еще инструкции?

— Попытайтесь изменить настроение.

— Недостаточно счастлив, ты считаешь?

— Послушайте, — сказал Палмер, — я вас знаю. Вы никогда никому не передавали полномочий, потому что, кроме себя, никому не доверяете. Только так вы были счастливы. Учитесь же быть счастливым по-другому. Это очень просто.

— Слишком стар переучиваться.

— Не хитрите, Лэйн.

Какой-то момент губы Бэркхардта двигались беззвучно.

— Смешно, насколько я мог ошибиться. Я думал, что знаю тебя вдоль и поперек. Я видел в тебе всего лишь сына своего отца. — Бэркхардт недоуменно сощурил глаза. — Чей ты сын, в конце концов?