— Свой собственный, — ответил Палмер так тихо, что казалось, он обращается к самому себе.

— Чей?

Палмер кашлянул.

— Свой собственный, — более отчетливо произнес он.

Бэркхардт некоторое время стоял у двери, как бы переваривая ответ Палмера. Потом открыл дверь.

— Надеюсь, тебе нравится быть самим собой, — сказал он. — Мне обычно нравилось.

Палмер проснулся в 6.30, выключил будильник и побрел в кабинет. Опустившись в кресло около письменного стола, он начал изучать листок бумаги, на котором записывал события прошедшего дня.

Собрание акционеров должно было начаться сегодня в десять и закончиться к полудню. Если все пойдет хорошо, его изберут директором, проводя в жизнь решение, принятое несколько месяцев назад. Но у него не было никакой уверенности, что все пойдет хорошо.

В течение последних нескольких дней он не слышал ни единого звука от сподвижников Лумиса, зажатых между своими собственными раскольническими акционерами и расследованием, проводимым сенатской комиссией. Есть шансы, сонно размышлял он, еще раз просматривая записи, что сегодняшнее собрание пройдет гладко. Но он был настолько близок к победе, что его не удовлетворяла случайность. Несомненно, можно было найти путь превращения случайности в определенность. Очень долго он сидел и думал, пока его семья понемногу просыпалась и начинала день. В восемь часов телефонный звонок оторвал его от завтрака.

— Я только что потратил еще пять тысяч, — сообщил ему Мак Бернс. Палмер прожевал и проглотил кусок тоста. — На Фогела?

— Послал его в Европу на два месяца. Достаточный срок?

— Я думал, что в Олбани все прошло гладко.

— Как шелк. Но разве ты не чувствуешь себя гораздо счастливее, зная, что в данный момент Фогел сидит в самолете «Пан. Ам.» [Американская авиакомпания].

— М-м. — Палмер вытер с губ крошки. — Есть какие-нибудь известия от Банковского комитета?

— К полудню я буду знать.

— Как это выглядит?

— Похоже, они боятся этого билля об отделениях и хотят выбросить его на свалку.

— Чудесно. Поговорим позже, Мак.

Палмер вернулся к столу и услышал, как Эдис говорит Джерри:

— …совершенно не твое дело.

— Почему не мое? — поинтересовалась девочка.

Палмер посмотрел в серые глаза дочери, когда она на мгновение подняла их, чтобы взглянуть на него. Но потом она снова уставилась в тарелку с омлетом.

— Что не ее дело? — спросил он.

Эдис предостерегающе взглянула на него:

— Твое дело.

— Гм?

— Я просто поинтересовалась вслух, — объяснила Джерри, — почему мистер Бернс звонит тебе в такое странное время, и мама сказала…

— Мама права, — прервал ее Палмер. — Мое дело — это не твое дело. — Он намазал еще один кусочек тоста. — И с другой стороны, твое дело — это мое дело. Разве не справедливо?

— Еще как, — сердито буркнул Вуди. Видно, в нем еще жило воспоминание о каком-то прошлом вмешательстве в его личные дела.

Снова зазвонил телефон. Они спокойно сидели и ждали, когда миссис Кейдж ответит. После четвертого звонка она подошла к телефону.

— Опять вас, мистер Палмер.

— Вуди. — Обычно жесткий, сильный голос Бэркхардта на этот раз звучал до странности осторожно. Но Палмер не мог определить, спросонок ли это или было тут что-то еще. — Я должен увидеть тебя до собрания.

— Почему бы не встретиться в вашем кабинете в 9.30? — предложил Палмер.

— Не годится. Туда могут прийти кое-какие директора поболтать со мной. Как насчет девяти в твоем кабинете? После я отвезу тебя в деловой квартал на собрание. По дороге мы поговорим.

Палмер подумал над этим предложением и решил, что не хочет, чтобы кто-нибудь из директоров увидел его все еще в таких близких отношениях с Бэркхардтом.

— Не получится, — наконец ответил он. — Я не буду там. Мне надо кое-что закончить, — соврал он, — а потом я поеду прямо на собрание.

— Тогда, черт возьми, давай поговорим сейчас, — предложил Бэркхардт.

— Сейчас я завтракаю. Могу я позвонить вам попозже?

— Через 15 минут я уезжаю.

Бэркхардт молчал очень долго, должно быть сообразив, что сам себя посадил в мышеловку.

— Ну ладно, — сказал он наконец и повесил трубку.

Палмер возвратился к столу и услышал, как жалуется Вуди.

— …считают, что ты обязан ходить на каждый танцевальный вечер, но почему? Достаточно и того, что каждую неделю урок танцев. Почему я должен тратить деньги на какую-нибудь паршивую девчонку только ради того, чтобы меня не считали зубрилой?

Палмер попытался подвести жалобу Вуди под какую-нибудь известную ему категорию. С Вуди это было не очень трудно.

— С мая ты будешь получать больше карманных денег, — сказал он. — Думаю, твоя репутация в школе не слишком пострадает, если ты немного подождешь.