– Я просмотрел летописи и запретные хроники. Нигде не упоминается ни о чем подобном.

– Мы говорили с полудюжиной демонологов и сами допросили нескольких демонов, но ничего не узнали.

– Мы проследили пути примерно двух сотен призванных в Ночь Безумия, но не нашли никаких хитросплетений, никаких отклонений в сторону: все они просто двигались к Источнику наиболее прямой дорогой.

– Мы изучили истории нескольких наудачу выбранных чародеев, но не нащупали никаких связей, ничего, что объясняло бы, почему избраны именно эти люди. Мы заметили, что если в семье есть один чародей, то скорее всего есть и еще, то есть кузену или отпрыску чародея проще стать чародеем, чем любому другому, но почему так происходит, чем отличается их кровь от обычной, установить не удалось. Мы обнаружили также, что превращению подвержены и маги – причем любого толка.

– И волшебники? – спросил кто-то.

– И волшебники, – подтвердил говорящий. – Сейчас мы пытаемся точно установить, кто в Гильдии превратился в чародея.

– Но среди нас таких нет?

– Это надлежит установить.

Начался шум, движение; обсуждение на время прервалось. В конце концов поднялся и заговорил маг в алой мантии, что сидел во главе стола.

– Пока мы будем продолжать наши исследования, – сказал он. – Думаю, небесполезно будет также и предпринять кое-какие действия – в случаях, когда это необходимо.

– Лорд Азрад очень желал бы, чтобы мы что-нибудь сделали, – вставила со своего места у дальнего конца стола Итиния с Островов. – Он еще вчера ждал встречи со мной.

– Лорд Азрад желает слишком многого, – ответил маг в алом. – Мы не готовы утвердить его приговоры о ссылках, равно как и присоединяться к кампании по уничтожению, да и тратить время на споры с ним не можем. Тем не менее наши собственные правила повелевают нам препятствовать запрещенному использованию магии. Мы не установили пока, противоречит ли чародейство само по себе каким-либо нашим установлениям, но наверняка есть случаи, когда его применение нарушает запреты Гильдии. Пришла пора разбираться с каждым случаем по отдельности. – Он глубоко вздохнул и продолжал: – Такая попытка может быть весьма познавательна: мы узнаем, в состоянии ли управиться с ними; может статься, чародеи куда грознее, чем мы думаем. – Он указал на одного из собравшихся. – Ты, Калигир, выбери чародея, безусловно виновного в серьезном преступлении, и пошли кого-нибудь разобраться с ним. Посмотрим, что происходит, когда волшебник и чародей сходятся в поединке.

– Любого чародея?

– Выбери его сам.

– Или используй прозрение, – предложил седой волшебник.

– Отличное предложение, – одобрил маг в алом.

– Прекрасно. – Калигир резко откинулся в кресле.

– И, Калигир, – добавил человек в алом, – я жду отчета. Помни: твое дело – выяснить, насколько опасны для нас чародеи на самом деле.

– Как прикажешь, – отозвался Калигир. Он выпрямился и встал. – Тогда пора за дело.

– Как и всем остальным, – сказал человек в алом. – Я останусь здесь, чтобы сводить все воедино, вы же ступайте и поторопитесь с исследованиями!

Зашелестели мантии, заскрипели стулья, маги поднялись и разошлись.

Шемдер, сын Парла с неприятной улыбкой следил за намеченной жертвой. Киррис развесила белье позади дома, где жила с мужем и двумя детьми, и теперь собиралась по делам, знать не зная, что с ближней крыши за ней следит бывший ухажер.

Шемдер размышлял, что бы с ней сделать. Например, с крыши может упасть черепица и проломить ей голову.

Как жаль, что этой дивной силы не было у него месяц назад, когда Киррис родила вторую дочь. Застань он ее во время родов – вот тогда он устроил бы ей что-нибудь медленное и по-настоящему неприятное. И никто бы не понял, что это его рук дело.

Возможно, черепица нанесет ей рану, которая не убьет ее сразу, а тогда уж Шемдер позаботится, чтобы женщина никогда не поправилась.

Но это опасно: муж может нанять мага, чтобы лечить ее, а маг – кто знает! – возьмет да заметит какой-нибудь невидимый знак, указывающий на чародейство. Шемдер не знал, оставляет ли чародейство какие-нибудь следы; он знал, что оно незаметно для обычного человека, но маги часто могут видеть то, что не видят другие – как он сам сейчас различал неразличимое обычным глазом.

Перед его глазами, затмив свет закатного солнца, легла тень. Шемдер вскинул голову. Словно привлеченный его мыслями, рядом с ним в воздухе стоял и смотрел на него сверху вниз маг в голубых одеждах. Шемдер почти ничего не знал про магию, но подумал, что это должен быть волшебник: демонологи одевались в черное или красное, жрецы – в белое и золотое, колдуны не носили мантий, а ведьма вряд ли смогла бы так легко висеть в воздухе.

– Ты – Шемдер, сын Парла? – осведомился волшебник.

– Нет! – отрекся Шемдер. – Меня зовут Келдер. А что? Кто этот Шемдер, которого ты ищешь?

Волшебник заколебался; но не колебался Шемдер. Он воспользовался чародейской силой и нащупал сердце волшебника, спокойно бившееся у того в груди.

Это оказалось труднее, чем всегда: что-то мешало, какая-то чужая сила. Шемдер не позволил ей остановить себя.

Простое нажатие – и маг задохнулся, глаза его расширились; он отшатнулся, раскинув руки, рухнул на покатую черепичную крышу, покатился и перевалился через карниз.

Секундой позже Шемдер услышал глухой удар тела о землю.

Он промедлил только одно мгновение, задавая себе вопрос, кем был этот волшебник и кто прислал его – неужто какой-нибудь друг или родич одного из той полудюжины, кого он уже прикончил, нанял мага-мстителя?